Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
И должен рассчитывать на человеческие силы, а не на божественные. На свою голову и свои руки, а не небесные молнии.
И в Нижние горы путь через Джийнар, за Лааш, за Этран, в самое сердце. Его не пропустят. Они учуют его за сотни верст…
Да и поздно. Нужно было раньше ехать туда.
Безумие.
Холодные слезы дождя стучат по стеклу.
Он думал, что сможет успеть все, по порядку. Но по порядку не выходит.
— Поедем на охоту, Луци? Как только закончатся дожди?
— Поедем.
Все, что угодно, лишь бы избавиться от скребущей, ноющей пустоты.
— Тебе нужно жениться, Луци. Молодая, красивая девушка не даст тебе скучать. Это все скука.
Спорить сейчас бесполезно, это обсуждалось не раз.
Щеки Лессы заливает румянцем.
— Налить вам еще вина, сеньор?
Она встает и подходит ближе. Совсем близко. Ее движения плавны и изящны. Берет кувшин с вином, наполняет его бокал. От нее сладко пахнет спелыми персиками и ванилью. Она улыбается — смущенно и, в то же время, так чувственно.
И садится рядом.
— Я оставлю вас, — Луиджи встает.
«Провести приятный вечер с девушкой наедине». И по глазам девушки видно, что если он захочет большего — ему не откажут. Да и он потом уже не сможет отказаться от ее руки.
Но даже не в ее руке дело."
"— Простите, сеньорита, — он встает. — Мне тоже нужно идти.
— Луци! — пытается окликнуть наместник.
Ренцо качает головой. Уже не важно. Сеньориту только немного жаль, она не виновата.
Но если он останется здесь, то не сможет жить спокойно.
Если еще можно что-то успеть.
Пусть прямо сейчас. В темноту и в дождь.
41. Принцесса
— Я тебе подарок привез, — Тарин ухмылялся так довольно, что бросало в дрожь. — Идем, покажу.
Можно не объяснять, Мэй и так чувствовала. Понимала.
Но не понимала, что делать.
Хотя делать что-то уже не было сил. Все равно. Словно во сне. После того, что случилось с Дином, казалось, что сопротивляться бессмысленно. Это высосало из нее все до капли, досуха.
Опускались руки.
И все равно. Словно Мэй сама умерла тогда, осталась лишь пустая оболочка.
Тарин взял ее за руку, повел вниз, во двор, на площадь. Она покорно пошла за ним.
— Тебе понравится, — ухмылялся он. — Особенно понравится то, что я могу предложить.
Мэй качала головой.
Хотелось зажмуриться. Она понимала, что увидит сейчас. Кого увидит.
