Потому и не стремилась к серьезным отношениям, только по ночам грезила о красивой романтичной любви, в которой были только поцелуи да пылкие признания. Как это все объяснить, да еще когда от прикосновений Лореса по коже разбегаются обжигающие змейки, хотя он ничего особо пока и не делает — просто нежно поглаживает, — не понимала. Одежда стала раздражать ставшую слишком чувствительной кожу, причиняя болезненное неудобство, а тело плавилось, послушно подавалось навстречу провокационным прикосновениям, одновременно и ласковым, и настойчивым.
Я невольно прикусила губу, резко выдохнув, сильнее откинула голову назад — судя по ощущениям, мешающую ткань все-таки убрали, попросту стянув ниже, благо, лиф в этом фасоне маленький. Никогда не думала, что моя грудь такая чувствительная, и прикосновения к ней могут быть такими приятными. Может, дело действительно в опытности и умении мужчины?.. Перед крепко зажмуренными глазами замелькали серебристые искорки, остро кольнуло осознание, что сижу в крайне неприличном виде перед двумя мужчинами, без всякого стыда подставляясь под ласкающую руку, и… второй смотрит. О-о-о-о-о…
— Ян-н-на-а-а, — тихонько позвал Эрсанн, и я вдруг поняла, что одна моя рука свободна, а вот нежную кожу зоны декольте и ложбинки тревожат еще одни прикосновения, мягкие, волнующие. — Почему ждала? И как все произошло?
Садист… Он соображает, как я могу сосредоточиться на этом изощренном допросе, если… они оба так издеваются над моей скромностью и бедным организмом? Эти мучительно-медленные ласки, вроде как не особо и откровенные, но такие сладкие, что сердце заходится от лавины проснувшихся эмоций. Тело жаждало большего, страшно смущая своими желаниями, и стоило больших трудов не ерзать и сдерживать порывы выгнуться сильнее. Ощущение моей пятой точкой красноречивой выпуклости будоражило кровь, заставляя возвращаться ко вчерашнему вечеру и краснеть от этого еще больше. Ум-м-м… воспоминания накладывались на эмоции, настоящее пересекалось с прошлым, и соображалка отключилась окончательно."
"— Не было желания выяснять, — пробормотала, отчаянно пытаясь все-таки не сболтнуть лишнего в нынешнем состоянии полного нестояния. Про стыд не скажу, — Я не стремилась найти свою любовь и единственного мужчину… — кровь стучала в ушах, и голос слегка охрип. Но Морвейны не торопились переходить от груди к другим частям тела, даже ладонь Эрсанна по-прежнему лежала на моей, на бедре, хотя, если честно, подсознательно ожидала, что… ну, они же помнят, что на мне вообще-то белья нет. — Просто в девятнадцать поняла, что… — ой, не, подробности не буду. Там так получилось все неоднозначно.