Действительно, не обманешь… Но стыд не проходил, я напряженно застыла и только сглатывала сухим горлом, блуждая взглядом по скрытым в полумраке корешкам книг на полках, лишь бы не думать, не думать о том, как твердую горошину соска начинает покалывать от дразнящих прикосновений языка Эрсанна. В сознании столкнулись вбитые мамочкой с детства представления о морали и откровенное признание, что — да, мне хорошо, мне нравится, черт возьми. И потом, ну что сейчас происходит? По сравнению со вчерашним — цветочки и невинные шалости. Подумаешь, грудь ласкают… двое… м-м-м, никто же не спешит при этом еще и под платье залезть, хотя… где-то в самой глубине души… представив, как вот эти самые пальцы Лореса медленно скользят по ноге вверх, к коленке и выше, потихоньку поднимая подол… Оу-у-у-у. Очень невовремя Эрсанн решил похулиганить и слегка прикусил пульсирующий удовольствием шарик, и меня аж тряхнуло от яркой вспышки ощущений. Подавилась воздухом, судорожно вздохнув и не сумев выдохнуть, тело само выгнулось навстречу, стыд смыло могучей волной куда более острых и приятных эмоций.
— Тебе понравилось тогда?.. — бархатистый шепот Лореса прошелся по нервам мягкой кисточкой, от шеи до пяток окатило горячими мурашками.
Я снова закрыла глаза для собственного спокойствия, сдавшись на милость томной неге, охватившей каждую клеточку. Да, сейчас все было не в пример нежнее и не настолько откровенно, как вчера, но… но двое. Эрсанн и Лорес. Как и обещали… Скромность забилась в самый дальний угол сознания, время от времени одаривая приступами смущения, стыд затаился, хотя я знаю, как только все закончится и меня отпустят, он вернется. Но это потом, позже. Пока… Да идут мои комплексы лесом, а. Не хочу думать о будущем, не хочу думать, к чему все приведет, и надо ли оно мне вообще. Буду наслаждаться здесь и сейчас.
— Да, — покорно выдохнула я, даже не заметив, в какой момент мои пальцы переплелись с пальцами Эрсанна."
"— А сейчас нравится? — его губы снова начали невесомо касаться уха, шеи, виска, добрались до щеки…
Моя голова сама повернулась, я не думала в тот момент, зачем это сделала. Эрсанн тем временем в последний раз лизнул ставшую слишком чувствительной вершинку, отстранился и тихонько подул. Контраст разгоряченной кожи и прохладного воздуха окунул в ворох ощущений, с губ сорвался очередной громкий вздох, слишком похожий на короткий стон.
— Да-а-а… — голос получился протяжным, таким томным, что я смутилась от столь явной демонстрации собственных чувств.
Между ног жарко пульсировало, мышцы внизу живота стянуло в болезненный узел, и меня можно было брать тепленькой — сейчас я уже на все согласная, на любые откровенные ласки, лишь бы утолить проснувшийся чувственный голод.