В темном проходе скрывается опасность: молодая служанка-леди бежит от врагов, прячется за поворотами и никогда не знает, когда остановиться. Опасное приключение тянется на протяжении каждой узкой улочки, каждых плаща штриха и каждого крашеного лица на противоположной стороне дороги....
И заинтересованно наблюдал за мной и, подозреваю, моей реакцией на действия отца. Экспериментаторы чертовы.
— Яна, у тебя родители есть? — теперь разговор поддержал Лорес.
Понятно, допрос продолжается. Чтобы скрыть дрожь в руках, обхватила ладонями бокал, упорно не отрывая взгляда от наливки в нем.
Родители… Еще одна больная тема.
— Мама, — кратко ответила, старательно подавляя поднявшуюся горечь. — Папа… ушел, когда я была маленькой.
— В смысле, ушел, умер? — натурально удивился Лорес.
— Нет, ушел к другой женщине, развелся с мамой и женился на любовнице, — терпеливо пояснила я, на меня вдруг нахлынуло странное оцепенение и неестественное спокойствие.
Черт. Я только-только нашла точку равновесия для себя, почти избавилась от того, что во мне старательно, первые двадцать лет моей жизни, взращивала маменька, и вот меня снова заставляют вспоминать. Не хочу. Слишком больно и… неприятно…
— Ладно, — Эрсанн отчего-то нахмурился, на несколько секунд отвел взгляд, потом продолжил.
— Да, — сквозь стиснутые зубы ответила, вспомнив, как меня воспитывали.
Я не оправдала надежд, потому что рожала меня мамочка только чтобы папулю удержать. Но — не вышло. И до тех пор, пока я не пошла на работу, она не уставала напоминать, что я ошибка, неудачница, и ничего мне в жизни не достичь по определению. И вообще, я ей по гроб жизни обязана и кругом должна, что она меня родила, кормит-одевает и содержит.
— Ян, она тебя любила? — тихо спросил Лорес непривычно серьезным голосом, и я, встряхнувшись, с удивлением покосилась на него.
Любила ли меня мама? Какая разница. Я себя люблю, и это главное, а любил ли кто меня вообще в моей жизни… Дело десятое.
— Мне об этом ничего неизвестно, — сухо известила я и залпом допила остатки настойки.
