В темном проходе скрывается опасность: молодая служанка-леди бежит от врагов, прячется за поворотами и никогда не знает, когда остановиться. Опасное приключение тянется на протяжении каждой узкой улочки, каждых плаща штриха и каждого крашеного лица на противоположной стороне дороги....
— Это все? — на полном серьезе уточнил Эрсанн.
— Нет, — окончательно разозлившись, огрызнулась я, позабыв, с кем разговариваю. — Еще, мне не нужен маменькин сынок, вокруг которого надо скакать с бубном и уделять ему внимания двадцать четыре часа в сутки.
Да, наболевшее. Инфантильные и несамостоятельные мужчины — увы, суровая и безрадостная реальность моего родного мира. Не все, но большинство. Раздался смешок Лореса.
— Я надеюсь, это всего лишь фигура речи? — весело заметил он, а я спохватилась, не дав пролиться словесному потоку дальше.
Глубоко вздохнула, сделала сразу несколько глотков настойки, и ровно произнесла, глядя в рубиновую жидкость:
— Прошу прощения, милорды. Я заговорилась."
"— Не надо извиняться, все нормально, Яна, — голос Эрсанна звучал слишком мягко, а уж когда его ладонь коснулась моего колена, я чуть не подскочила от неожиданности. Мгновенно проснулось беспокойство, и я напряглась, резко подняв голову. — А теперь объясни, как получилось, что такая красивая и умная женщина предпочитает скрываться за бесформенными и безвкусными платьями и смущается выглядеть соответствующе, — негромко добавил он тоном, не допускавшим возражений.
Ладонь с колена так и не убрал, и мне казалось, я чувствую ее жар даже через два слоя ткани. От волнения стало трудно дышать, я вдруг разом осознала, что нахожусь одна в комнате с двумя мужчинами, которые… возможно имеют на меня виды… Только вряд ли я наберусь храбрости и напрямую спрошу лордов об их намерениях. В родном мире трудно было задать мужчине вопрос, как он ко мне относится, что уж об этом говорить.
— Я жила одна, — спокойно ответила, хотя внутри все переворачивалось — Эрсанн, словно в рассеянности, начал тихонько поглаживать мое колено. — Вот и ходила, в чем удобно.
Страстно хотелось осторожно отодвинуться, чтобы Морвейн-старший убрал свою конечность, но… С другой стороны сидел Лорес.
