В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
Темное колдовство ударило в грудь, обожгло, скрутило внутренности, побежало по венам. Имперская магия — вот что взбесило реку, вот что взнуздало ее и заставило страдать. Кто-то использовал запретное заклятие, разрушающее природные силы и гармонию, грубо попрал законы бытия и решился на убийство. Я больше не сомневалась в том, что на арна снова устроили покушение. Весь Стобард знал, что господарь возвращается домой, а единственная дорога на Белвиль несколько раз на своем пути пересекала Затонку. Видно, убийцы рассчитывали списать все на несчастный случай.
Только вот не позволю я им совершить свое черное дело. На ум, будто само собой, пришло древнее заклинание, кольцо нагрелось еще больше, я отпустила сознание и слилась с водной стихией. Окружающий мир исчез. Звуки исчезли. Страх исчез. Сейчас я сама была страдающей рекой, по моим рукам бежали ее водяные потоки, сердце вмещало весь гнев и ярость Затонки, в глазах закипали слезы, но я должна была усмирить бушующую ненависть и заставить поток вернуться в прежнее русло.
Время растянулось. В ушах шумело, тело заледенело от холода, и лишь перстень нагревался все сильнее, не давая замерзнуть. Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем река утихла и, словно устыдившись своей разнузданности, осторожно выкинула на противоположный берег Штефана и Давора. Грохот потока стих, остался лишь слабый плеск да ласковое журчание.
— Что это было? — растерянно спросил Гойко, помогая друзьям подняться на ноги.
— А кто ж ее знает? — хмуро буркнул Давор, разглядывая разорванный сапог.
— Похоже, без человеческого вмешательства тут не обошлось, — задумчиво сказал муж и посмотрел на меня. — Стой там, я сейчас за тобой вернусь! — крикнул он.
Я кивнула, с трудом приходя в себя и освобождаясь от непривычных ощущений. Вот, значит, о чем Паница говорила, когда объясняла, что все вокруг живое. Я погладила коня по крупу и перевела дыхание.
Тихий звук — не звук даже, а какое-то дуновение — заставил меня вскинуть голову. Создательница! На другом берегу, среди деревьев, стоял человек и целился в моего мужа из лука. А Штефан смеялся, что-то говорил Гойко и даже не видел…
Я кинулась к воде и замахала руками, пытаясь привлечь внимание, но супруг меня не замечал.
