В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
Он наклонился, разглядывая окровавленную ногу Давора, и я с отчаянием поняла, что не успеваю ничего сделать. Горло сдавило от страха, из него вырвался какой-то хрип, а потом я услышала собственный голос:
— Штефан! Сзади!
Муж среагировал мгновенно. Ему хватило секунды, чтобы увернуться от летящей в него стрелы и тут же молниеносно метнуть нож в нападавшего."
"Короткий вскрик и шум падающего тела подтвердили меткость броска. Штефан метнулся к деревьям, Гойко побежал следом, и вскоре они уже тащили неизвестного к воде, а я смотрела на них и не верила, что ко мне вернулся мой голос.
— Штефан, — почти беззвучно повторила я имя мужа, но арн услышал — на расстоянии, за плеском воды.
Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. А потом что-то негромко сказал сидящему на камнях Давору и шагнул в воду. Река затихла, будто осознала свою вину, Штефан легко преодолел расстояние до берега и вскоре уже крепко сжимал меня в своих объятиях.
— Как у тебя получилось? — спросил он, не позволяя мне отстраниться.
— Что?
— Остановить реку.
— С любым живым существом можно договориться.
— А голос? Как ты смогла?..
Штефан не договорил. Он отвел от моего лба выбившиеся пряди и коснулся ладонью щеки.
— Не знаю. Я просто очень сильно за тебя испугалась.
Я посмотрела в синие, лишенные малейшей красноты глаза и потянулась к таким близким губам, и арн не стал больше ни о чем спрашивать. Он наклонился и поцеловал — крепко, так, что у меня все мысли из головы вылетели, и кажется, я снова потеряла дар речи.
Глава 12
Дома мы оказались ближе к вечеру, когда Восточная башня уже тонула в сумраке, а черепица Западной окрасилась бледно-розовыми отблесками скудного стобардского заката. Я с замиранием сердца смотрела на темную громаду замка. Белвиль встретил нас ароматом цветущего жасмина и тишиной. Правда, стоило только подъехать к изгибу Затонки, как на сторожевой башне прозвучал звук рожка и мост медленно пополз вниз, а ворота распахнулись и нам навстречу высыпали воины.
— Ваше сиятельство!
— С возвращением, милорд!
— Дорогу его сиятельству!
Приветственные крики слышались со всех сторон, я видела широкие улыбки и довольные лица — стражники не скрывали своей радости от возвращения командира.
— Рады видеть, милорд! — гаркнул какой-то громила и чуть не угодил под копыта Гордого.
— Ишь, как Герша выслуживается! — хохотнул седовласый воин.
