В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
Не ожидали в роли хозяйки бывшую служанку увидеть.
Первой пришла в себя Златка. Она несмело улыбнулась и низко поклонилась. Остальные будто опомнились.
— Миледи, — послышались вразнобой громкие возгласы. — Ваше сиятельство, — присела в кнессе стоящая рядом Самира.
— Идем, — взял меня за руку муж и повел в дом. — Подготовьте для миледи покои, что рядом с моими, — на ходу приказал он Самире, пристроившейся за нами. — Ужин накроете через полчаса. Баню сегодня топили? Нет? Тогда для миледи ванну наберите.
Штефан посмотрел на меня, и я увидела в его глазах мелькнувшее предвкушение.
* * *— Элиния…
Шепот обжигает, скользит по коже горячей волной, спускается к груди и вслед за ним дорожку поцелуев прокладывают губы. Они смелые, эти губы. И очень искусные. Им удается полностью лишить меня всяческого стеснения, пробудить самые потаенные желания, вынудить умолять мужа о том, о чем еще так недавно я и помыслить не могла.
— Элиния…
Мое имя в устах Штефана звучит искушающе, я и не думала, что можно произносить его так, что у меня все разумные мысли из головы исчезают.
— Штефан…
Как же это чудесно, снова иметь возможность выражать свои мысли и эмоции словами! Я до сих пор не могла поверить, что ко мне вернулся мой голос, и каждый раз удивлялась, когда слышала его звуки.
— Штефан…
А тело уже предает, поддается ласковым рукам, тает от прикосновений.
— Штефан…
Внутри все дрожит от желания, захлестывает горячей волной, туманит разум.
— Да, вот так, — шепчет арн, когда я обхватываю ладонью твердую плоть.
И от этого шепота, от срывающегося дыхания мужа, от тяжести его тела я окончательно потеряла голову и потянулась к губам, утонула в жарком дыхании, стремясь отдать всю себя, без остатка.
Не прерывая поцелуя, арн перевернул меня на живот и вошел, заставив задохнуться от того ощущения, что подхватило, захлестнуло, заставило закрыть глаза и отдаться все убыстряющимся движениям. Кровать скрипела под нами, но этот скрип казался мне самой лучшей музыкой на свете.
— Штефан!
Если бы я могла открыто сказать мужу, что люблю его! Мне так этого хотелось, но я боялась.
