В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
А потом перед глазами возникла яркая белая вспышка, и зверь заскулил, как щенок, — радостно и в то же время испуганно.
Сердце забилось так часто, что Штефану с трудом удавалось дышать, а перед глазами все плыли яркие разноцветные круги, увлекая его в какой-то невероятный магический танец. Кружилось все: комната, мебель, шторы, книги… И он сам кружился, втягиваемый в сверкающий водоворот. Сознание ускользало, и как он ни пытался ухватиться за реальность, радужные крути подхватили его, спеленали по рукам и ногам и утянули в безвременье.
Илинка
В столицу мы прибыли на рассвете.
Когда портал перенес нас с арнами в Главную портальную Олендена, я не смогла одержать вздох удивления. Раньше мне не раз доводилось слышать о роскоши и богатстве главного города империи, но я даже представить не могла, насколько они велики. Магический порт, которым могли пользоваться только самые знатные имперцы, был украшен золотом и изумрудами, а кристаллы, служащие для переноса, сверкали ярче самых драгоценных камней.
— Дариллий, — видя мой интерес, пояснил Эйзер. — Редкий и дорогой камень, добываемый только в Варнии. Именно из-за него столько лет шла война.
— Выходит, утверждение о том, что Варния вероломно напала на империю, — ложь?
— Конечно, — кивнул идущий рядом Хант. — Выдумка политиканов. Видите ли, миледи, в основе любой войны всегда лежат низменные интересы. Но они ведь слишком неприглядны, а потому их обязательно прикрывают какой-нибудь красивой идеей.
Он взял меня под руку, склонился к лицу и тихо добавил:
— Только об этом никто не говорит вслух, миледи. Понимаете меня?
— Я не из говорливых, лорд Хант, — улыбнулась в ответ.
— Да, я заметил, — кивнул тот, помогая мне спуститься со ступеней.
В столице было по-летнему жарко. И солнце светило так ярко, что я, выйдя из здания порта, поневоле зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела перед собой мужа и почувствовала, как радостно забилось сердце.
"— Миледи, — мне достался короткий официальный поклон, но взгляд, что не отрывался от моего лица, сказал все, чего не смогли бы заменить и тысячи слов.
— Милорд, — я ответила кнессом, и моя рука тут же оказалась в ладонях мужа.
