В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
Создательница! По нашей связи я ощущала лишь слабые отголоски, но по лицу мужа понимала, как тяжело ему приходится. Штефан становился все бледнее, его кожа была уже не белого, а какого-то серого оттенка, а пытка все длилась и длилась, и мне казалось, что ей не будет конца.
— Все, — выдохнул наконец Виль и мгновенно растаял в воздухе, а Штефан едва заметно вздрогнул и поморщился, потирая запястье.
— Все, — еле слышно повторил он.
— Ты как? — поддерживая его под руку, спросила я.
— Бывало и лучше, — усмехнулся Штефан.
— Обопрись на меня. Так будет легче.
— И ты хотела пройти через это сама? — укоризненно посмотрел на меня супруг. — Запомни, Элиния, я в состоянии защитить свою семью.
Глаза мужа блеснули алым.
— Знаю, Штефан.
Нет, я действительно это знала. Наверное, потому и хотела хоть немного помочь.
— Не переживай, Эли, Виль справится, — голос Штефана звучал уверенно. — Все будет хорошо.
Муж прижал меня крепче, и я почувствовала, что впервые за последние дни на сердце стало спокойно. Виль сумеет остановить имперскую угрозу. Он справится. Мы справимся.
* * *Императорский дворец не спал. В нем слышались неясные шумы и шорохи, скрип дверей и тихие шаги, звон оружия и разговоры стражников. Но для Виля эта охрана не представляла угрозы. Нельзя убить духа. Вернее, можно, но не этим слабым и ничтожным наемникам.
Он остановился перед императорской спальней и коснулся бронзовой ручки.
Георг не спал. Император стоял у окна и смотрел на простирающуюся внизу дворцовую площадь. В этом худом человеке, облаченном в рваное подобие власяницы, сложно было признать правителя одной из самых могущественных империй мира.
