В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
— Угробить себя решила?
Соседка была на восемь лет старше и считала себя взрослой женщиной, а меня — несмышленым ребенком. Но я не ребенок. Давно уже перестала им быть.
Я решительно потащила Златку к топчану.
— Иди приляг, — поддержала меня Богдана. — Я Илинке помогу. Вот с похлебкой закончу и помогу.
Златка попыталась сопротивляться, но мы с кухаркой ее уломали и заставили лечь, после чего вернулись каждая к своей работе: я — к корзине, а Богдана — к печи. Тонкая стружка кожуры ползла из-под ножа, очищенные клубни падали в бадейку с водой, огонь в печке тихо потрескивал.
— Златка, спишь? — нарушила молчание Богдана.
— Нет, — отозвалась моя соседка.
— Болят раны-то? — с сочувствием спросила кухарка.
— Огнем горят, — неохотно призналась Златка.
А мне утром говорила, что не больно совсем! Геройствовала, пугать не хотела. Я покосилась на соседку и вздохнула.
"— А с чего хозяин так озверел? — в голосе Богданы прозвучало недоумение. — Раньше-то, бывало, девки мечтали в постель к нему попасть, говорили, такой уж он по мужской части изобретательный да горячий. Да только не было того, чтобы зверя своего сдержать не смог. Вот лорд Годимир, тот страшный был. Сколько он девок покалечил! Да и не только девок. Говорят, первая жена его, леди Благика, от ран скончалась, не выдержала мужниной любви звериной. Ее в закрытом гробу хоронили, сказали, что болезнь лицо миледи обезобразила.
Богдана вздохнула, вывернула содержимое большой сковороды в кастрюлю и, помешивая ложкой похлебку, задумчиво сказала:
— Лорд Штефан папеньку не любил. Как в пятнадцать из родительского дому ушел, так с тех пор больше и порог его не переступал. Кто говорит, граф сына выгнал, к юной жене приревновал, а Огнежка-травница сказывала, что молодой лорд сам сбежал.
— А ты откуда все это знаешь? — спросила Златка.
