В темной комнате было чувство заброшенности и пропадения жизни. Панели потрескались, кровать застыла на месте, как будто сглаженная временем. Лишь зловещий свис у люстры напоминал о жизни, словно расколовшаяся ветка. Все вещи казались мертвыми и ненужными, создавая атмосферу затухания и отчаяния....
— А я одна! И помощницу вы мне уже какой месяц обещаете, да никак не наймете.
Она ловко выставила горшок с похлебкой, блюда с румяными плациндами, две глиняные миски, ложки, сунула им с Бранко полотняные полотенца и снова побежала на кухню.
Штефан наблюдал за мельтешением худых жилистых ног, выглядывающих из-под короткого подола вышитой национальной юбки, и неожиданно вспомнил другие ножки — маленькие, ладные, в грубых кожаных башмаках, торопливо летящие над грязью белвильской тропинки.
И глаза вспомнил. Синие, большие, прозрачные, до самой души пробирающие.
— Вы уж простите Квитку, ваше сиятельство, — отвлек его Блажден. — Язык у девки что помело, но не выгонишь, уж больно хорошо готовит. А вот и пиво вам, — на столе оказались большие запотевшие кружки. — Отведайте, господарь.
Старое обращение неожиданно пришлось по сердцу, затронуло какие-то струнки в душе, потянулось к корням. Оно словно бы соединяло его с этим местом, с людьми, с вечно хмурым небом и непроходимыми лесами Стобарда.
Штефан поднял кружку, кивнул Бранко, приглашая попробовать, и коснулся губами пышной, пахнущей имбирем и солодом пены.
— Доброе пиво, — довольно крякнул Кражич, одним махом выпив кружку и потянувшись за второй.
— Доброе, — согласился Штефан, и Дымарь облегченно выдохнул и довольно заулыбался.
— Колбаски вот, закусывайте, — грохнула тарелками Квитка.
От горячих, с пылу с жару, бандерских шел острый чесночный дух, и Штефан почувствовал, как рот наполняется голодной слюной.
Он придвинул большую глиняную тарелку.
Бранко тем временем уже успел ухватить румяную колбаску. Друг откусил ее и расплылся в довольной улыбке.
— Вкусно, — одобрил Кражич. Он обвел взглядом посетителей кабачка и обратился к Блаждену: — Хороший у вас повар, дан Дымарь, — похвалил друг.
— Ото ж золотые слова! — смущенно крякнул хозяин заведения и, поклонившись, торопливо направился к кухне.
— Дымарь никому не доверяет колбаски жарить и пиво варить, — пояснил другу Штефан. — Сам все делает. И секретов не выдает.
— Дельный мужик, — одобрительно заметил Кражич и неожиданно посерьезнел. — А вот наместник у вас, ваше сиятельство, дерьмо человек, — понизил голос друг. — Нутром чую, такой же вор, как и Винкош.
Штефан отставил кружку и задумчиво посмотрел на Бранко.
