Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
У него тогда отрешенный взгляд, а мне нужен он целиком, внимательный и чуткий, а охраной пусть занимаются другие.
Мне резко захотелось к Дэми. Поругаться, пообниматься, получить два-три ярких оргазма и уснуть в его надежных объятиях.
Последнее время просыпаюсь и щупаю постель, чтобы убедиться, что он в моей жизни надолго. Навсегда.
– Ева, ты уверена, что мы можем поговорить? – папа подставил мне стул и, обойдя осторожно стол, сел напротив. Он выбрал уютное место в нише, где другие посетители были от нас на большом расстоянии.
– Конечно, а что тебя не устраивает? Одета вроде по статусу дочери олигарха, тебя не позорю. Вести себя буду прилично, слово даю.
– Да это тут причем? – Папа откинулся на спинку стула и знакомо сжал челюсть.
– Я ведь всегда тебя не устраивала. Одевалась слишком развратно. Безвкусно, кажется, так ты говорил?
– Ева, – отец сложил ладони домиком и уставился на солонку, – это твоя жизнь. Не мне решать, как тебе одеваться.
Из окна ласково проливалось дневное солнце, и я заулыбалась прохожему пареньку через стекло. Он нес букет цветов, и его взгляд был полон счастья и любви.
– Папа, скажи, – я перевела взгляд на притихшего отца. – Как это любить всю жизнь?
Он вскинул голову и сузил глаза.
– Ева…
– Не хочешь, не будем об этом, – я пожала плечами и сложила руки на груди, защищаясь от ожидаемых нападок. Наверное, это просто привычка.
Но папа вдруг сказал:
– Понимаешь, что готов любить вечно тогда, когда теряешь, – он смотрел на меня, но видел что-то другое.
– Ты до сих пор маму любишь? – не удержалась я.
Папа надолго задумался, но глаза в сторону не уводил – смотрел на меня иначе, будто пытался найти на моем лице то самое – важное.
– Ты похожа на маму. Не только внешне. Взрывным характером, своеволием, категоричностью. Я отчаянно прятался. Да, прятался, потому что с каждым годом ты все больше мне ее напоминала.
– А я делала только хуже.
Он цыкнул и покачал головой.
– Это не так. Я защищал тебя от своего горя, а получается, что был неправ, отдаляясь. Я хочу, чтобы ты знала, что ради тебя мир перевернул бы… и переверну.
– Пап, я хотела бабушку пригласить на церемонию. Почему ты с ней поссорился? – Захотелось внезапно спросить.
– Нет, ее на свадьбе не будет, это решено, – жестко отсек отец, и его ладони с хлопком прилипли к столу, а я дернулась.
