Ночной викториной начинается роман Димы и приезжей в Москве девушкой из другой реальности. В ярких огнях рекламы она словно заблудшая бабочка попадает в город с невероятными возможностями. С его помощью, она выходит на новый уровень своих потенциалов, открывая двери к неожиданной любви и самопознанию....
– Господин Леонов ушел, – сухо проговорила Варя, встала на крепкие худые ноги и спросила: – Что принести к завтраку?
– Я сама спущусь в столовую, не нужно нести, – и отмахнулась. – Все равно ничего не хочется, кроме… лимона.
– Выходить тебе запретили, Ева."
"Я спустила ноги с кровати и заметила, что вещей Дэми на комоде нет. Ушел по делам или свалил вообще? Я не разрешала ему, какого хрена он о себе возомнил? И что значит «мне запретили выходить»?
Снова замутило, да так сильно, что потемнело в глазах.
Где-то в клатче разрывался телефон. Варя спокойно подхватила сумочку и подала мне.
– Он звонит уже не первый раз, – она слабо поклонилась и пошла к двери. – Принесу вам фруктовый салат.
– Граната хочу, – бросила ей вслед и приложила мобильный к уху.
Женщина тихо закрыла за собой дверь, а в ухо ввинтился обеспокоенный голос менеджера:
– Джонси, миленькая, по новостям такое говорят! Ты жива? Я ночь не спал! У нас концерт послезавтра, не умирай, пожалуйста!
– Тебе меня жалко или концерт?
– Концерт.
– Сорвала, – я слабо откашлялась и снова легла на кровать, на бочок – так вроде меньше тошнило. Подушка пахла моим ночным охранником: сладко и терпко. Спасительно. Прикрыв глаза и слушая причитания Энжи, я вспоминала, как обнимала голого мишку всю ночь.
Я не будила охранника, как и советовал Маркус, но пальчики норовили приласкать, потрогать мужчину. Пока он не мог брыкаться и рычать, я пользовалась моментом и незаметно изучала его тело.
У меня от ровного мятного дыхания и приоткрытых губ Дэми башку рвало на части: я полночи выла от покалывания между ног и твердых сосков, что натирались о простынь и под утро невыносимо чесались. Это ведь безумие: натуральное и неприкрытое.
