Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
Как с Василием, знакомцем, пузырь уговорили, так и объявилась моя Зинаида. Мы в сенях у Васьки на хате угнездились, выпили, закусили. Сидим, курим, о жизни базарим. А тут дверь открывается, и Зинка входит. У меня челюсть и отвисла. Нашла ж таки, и кто ей мог сдать меня? Но это хрен с ним. Это ерунда. Главное, Зинку-то будто подменили. Ни ора, ни ругани. Спокойно так спрашивает: «Выпили, мужики?» Васька икнул, я ответил: «Выпили и че?» Она: «Ничего! Пойдем, – говорит, – Иван, домой.
Неверов улыбнулся:
– Возможно, Зинаиде надоела ваша скандальная жизнь, и она решила изменить ее?!
– Кого?
– Не кого, а что: жизнь изменить.
– Да ты че, Зинку, что ли, не знаешь?
– Поступки женщин, Петрович, очень часто не поддаются никакому объяснению.
– Вот это точно!
– А где, кстати, супруга?
– Хрен ее знает! Может, ждет до сих пор, может, скоро объявится. Мне-то че делать, Вова?
– Дождаться Зинаиды и идти домой. А там по обстановке. Но, советую, если жена решила помириться, не отталкивай ее! Выслушай! Постарайся понять! Глядишь, жизнь изменится!
– Думаешь?
– А почему бы и нет? Ведь ты же по любви женился?!
– Да, любовь была яростная.
