Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
В ней вроде пострадавших нет. По крайней мере, и медики и спасатели работали только с нашей машиной. Покружился возле разбитого «мерина», поговорил с водителем «Скорой». От медсестры узнал, что Богданов и Семеныч скончались на месте. Затем, после звонка вам, поехал на хату Слепнева, который управлял «КамАЗом» и который благополучно скрылся на машине Пахомова с места катастрофы. Ребята ушли быстро и незаметно. На хате приказал Слепневу избавиться от «десятки». Жорик звонил, когда я ехал сюда. Сообщил: тачку спихнули.
Лазарев спросил:
– Так что, Жора с Пахомом завалили и водилу, и проститутку?
– А что им оставалось делать? Скворцова убить, а шлюху отпустить?
– Другую машину не могли найти?
– Нет! Не могли! Но что вас смущает, Валерий Михайлович?
– Трупы! Вот что!
– Их не найдут!
– Уверен?
– Уверен!
– Я выпью! Ты будешь?
Макеев отказался:
– Нет! Мне еще до своей хаты ехать! Дома выпью.
– Как хочешь!
Лазарев налил себе стакан коньяка. Залпом выпил, закусив долькой лимона. Поморщившись, вернулся к столу:
– Какая все же гадость коньяк!
– Так приняли бы виски или водки.
