Афганистан, где стены бараков звенели от долгого времени, а свет в ночи был лишь отражением оранжевых фонарей, ярко выделяющихся на фоне темной дуги горизонта. Среди ровных рядов стрелков и радистов капитан Неверов выходил из модуля с холодной воды, словно оттуда искалеченная ткань полотенца только что обдувалась ветром. На нем были спортивные брюки и кроссовки — готов он был к любому происшествию на этой войне....
Куда он мог деться? Не зная местности? А может, его подобрала какая-то машина? Но на трассе остановить автомобиль практически невозможно. При этом от дороги надо сначала уйти, чтобы позже вернуться на другой участок и пытаться остановить попутку. Однако никто из владельцев и пассажиров других машин, что находились рядом с местом катастрофы, не видели, чтобы кто-нибудь убегал от трассы. Остается предположить одно. Беглеца могла подобрать машина, которая находилась непосредственно у места ДТП, водитель которой ждал человека с «КамАЗа».
Людмила тихо спросила:
– Вы думаете, что катастрофу специально подстроили?
Макеев ответил:
– Я не исключаю этого!
– Боже мой! Но кто мог сделать подобное?
– Извините, Людмила Константиновна, возможно, мне и не стоило посвящать вас в подробности катастрофы и тем более озвучивать выводы, которые вполне могут быть ошибочны и в дальнейшем опровергнуты официальным следствием.
Людмила сказала:
– Не вините себя, Вячеслав Александрович! Вы не виноваты в смерти папы.
– Ошибаетесь, Людмила Константиновна. Теперь вы законный владелец всей империи Богданова, так как являетесь прямой наследницей всего его состояния. И с сегодняшнего дня я беру на себя обязанности по личной вашей защите. Если, конечно, вы не решите назначить другого начальника службы безопасности.
Женщина воскликнула:
– Нет, что вы! Вам я доверяю.
– Так вы разрешаете мне провести собственное расследование по факту гибели вашего отца?
– Что ж! Проводите!
– Я буду держать вас в курсе.
– Это лишнее! Как закончите, так и сообщите результаты.
– Хорошо!
Макеев посмотрел на выход в коридор, повернулся к дочери Богданова:
– И последнее, Людмила Константиновна, о чем я хотел бы сказать вам.
