Смех Циклопа — читать онлайн бесплатно полностью

«Пойми, военный репортер стоит дорого. Отель, страховки, туда-сюда… И потом, публике плевать, видел ли автор все то, о чем пишет, главное, чтобы было бойко описано. Даже не бойко, а с чувством», – поправлялся он.

Еще Флоран Пеллегрини поделился с ним одним из своих трюков: военные репортажи он неизменно начинал с одной и той же картинки: с ребенка, рыдающего над телом убитой матери.

Он вставлял этот эпизод во все свои статьи, и никто ни разу не схватил его за руку.

– Когда сочиняешь военный репортаж, представляй, что снимаешь фильм. Это очень выигрышный кадр.

Для статей о голоде у него тоже был повторяющийся кадр: мальчуган с глазами, полными мух.

Еще одно открытие: в журнале, кричавшем о своей левизне, не было ни одного левого журналиста.

Флоран объяснял это так:

– Они пишут редакционные статьи о политике и экономике, как будто они социалисты, но состояние и беспокойство за передачу наследства детям не оставляют им выбора, и они поступают как нормальные богачи: голосуют за правых. Что касается заведующих некоторыми редакциями, например нашей Тенардье, то эти вообще крайне правые. В частных беседах она никогда не скрывает своих симпатий к Национальному фронту.

Сначала Исидор Каценберг думал, что у старого репортера давний зуб на начальство, потому он его и поносит. Но существовали настораживающие факты.

– Вот скажи, когда у директора шикарная машина с водителем, а большинство молодых журналистов висят на ниточке и получают гроши, не состоят в штате и недотягивают даже до минимальной зарплаты, ты можешь поверить, что здесь заправляют люди с искренними левыми убеждениями?

Исидор знал, что он же, «лицо» «Геттёр Модерн», знакомил Лукрецию с тайнами ремесла.

Как и сам Исидор, она начинала внештатницей.

Как и он, она мечтала о зачислении в штат.

Сев на край постели, Исидор любуется мирно дышащей девушкой. На пару с Лукрецией они уже дважды докапывались до секретов, которые нельзя было преподносить широкой публике. Хорошо, что теперь он сам по себе, не зависит от Тенардье и ей подобных. Теперь он сможет сказать правду, прикрывшись обложкой романа.

Исидор Каценберг гладит волосы Лукреции. Ясное дело, он вспоминает, как они любили друг друга. Вспоминает испуганного зверька, помешанного на контроле, который вдруг потерял всякий самоконтроль.

Тогда он долго ее ласкал, чтобы успокоить. Ласкал и говорил себе: «Она исполнена ярости. Что бы я ни сделал, этого всегда будет мало».

Вообще-то, их первые объятия ему не понравились.

Лукреция начинает шевелиться. Кажется, ей что-то приснилось. Не открывая глаз, она говорит во сне:

– …18 из 20. Ничего, выпутаемся.

– 19, – подхватывает Исидор.

Она открывает глаза, видит рядом Исидора и заходится кашлем.

Ей трудно глотать. Он приносит ей воды.