Огонь развели в яме, куда и опустили впоследствии маринованные куски, закрепив их при помощи лианы, на вертикально переброшенные через яму палки. Всё это накрыли толстым слоем пальмовых листьев, а сверху ещё земли и дёрна добавили, чтобы перекрыть в яму доступ кислорода, тем самым предотвратить возникновение открытого огня. Люди всё ещё ничего не понимали, для них это выглядело странным ритуалом и только. Мясо таким образом будет готовиться часов пять и ждать результата, сидя рядом, мы не собирались, как, собственно, и объяснять свои странные действия. А потому люди вновь разошлись, хотя любопытства проявлять не перестали.
О конечном результате знали лишь пятеро генералов, и вот они без устали облизывались, при этом каждые пятнадцать минут по очереди проверяли, не упустили ли открытие ямы. В итоге они обозвали ночь «праздником живота», а местные с чего-то восприняли это дело всерьёз. Полноценно нажраться мясом не получилось. Мы не предполагали, что люди вот так, с ходу, смогут перешагнуть порог отвращения к животной пище. Но, как оказалось, недооценили их веру в Богов.
Они восприняли всё как очень важный ритуал и выстроились в очередь на дегустацию. Всем досталось по небольшому куску, граммов сто, может, сто пятьдесят. Однако даже на совершенно неопытных аборигенов, запах и вкус произвёл неизгладимые впечатления. Чего уже говорить о нас. Мы едва слюнями не захлебнулись, пока доставали пропечённую кабанятину. Сейчас многие блюда уже стали нормой, однако запекание мяса в яме отныне называется не иначе как: «Праздник живота» и производится с регулярностью раз в квартал, естественно, во славу меня, научившего глупых людей величайшему искусству.
Впрочем, своего я добился и на этот раз. Сладкий аромат мяса на углях заставил Константина едва ли не завывать от голода. А если он весь год питался по правилам местной диеты, то я ему сейчас вообще не завидовал. У самого живот от голода крутить начало.
Минут через пятнадцать, мы с Мышем вновь вернулись в камеру, с двумя блюдами, на которых аппетитной горкой возвышались жаренные на углях кабаньи рёбра. Уселись напротив пленника и принялись с невероятным удовольствием вгрызаться в еду. Впрочем, сильно притворяться даже не приходилось, так как блюдо в самом деле удалось. С золотистой корочкой снаружи и сочным жирком внутри, который тёк по рукам, а какой они источали аромат…
— Да на, пожри, не стесняйся, — Мыш бросил к ногам Константина наполовину обглоданное ребро с приличным куском мяса.
