От былого самообладания не осталось и следа. Он постоянно нервничал, нетерпеливо постукивал ногой и явно очень сильно злился. Ещё бы, уважаемый человек, крайне брезгливый щёголь, а мы с ним вот так, словно он пёс шелудивый. Я пристально наблюдал за каждым его движением, периодически переключался на сканирование стихии. Здесь тоже всё прекрасно, реакцию организма не спрячешь. Слегка повышенное давление, сердечный ритм — тоже. Как бы не отъехал совсем. Но это я, конечно, утрирую, там по организму очень приличный нанококтейль плавает и чётко фиксирует опасные изменения.
Вот в камеру вошёл Мыш, и они с одним из местных взялись за уборку. Мой заместитель, походя, отвесил Косте несколько подзатыльников, и Шмель бросил на пленника сочувствующий взгляд, вроде как украдкой, но тому хватило, чтобы зацепиться. А затем он ещё ненароком ему татуировку на внутренней стороне предплечья засветил. Они собрали все кости, даже подмели пол вокруг, точнее, всё делал Шмель, Мыш приглядывал за пленным.
В один момент мне показалось, что тот не выдержит и сорвётся в бой. Но этого не произошло, организм лишь начал ускоряться, однако тут же был взят под контроль. Молодец, хороший мальчик, закусил крючок на всё горло, теперь только подсечь осталось, дабы не сорвался. Хочет воспользоваться ситуацией, с более лучшей вероятностью исхода. Вот сейчас и начнётся стадия торга. Останется лишь депрессию вызвать, а ночью дать шанс на счастливый финал, и готово. Треснет как гнилой орех, под колесом самосвала.
Прошло приблизительно минут сорок, когда к камере вернулся Шмель. Он присел у щели под дверью и заговорщицки шикнул. Костя какое-то время не реагировал, погруженный в собственные мысли, а когда наконец услышал, очень аккуратно спустился на пол и некоторое время молча, пытался рассмотреть, кто его там подзывает.
— Ты кто? — тихо спросил Константин.
— Сам знаешь, заткнись, они могут услышать, я и так сильно рискую. Ты им что-нибудь рассказал?
— Ясно. Жрать хочешь?
— Лучше задвижку открой.
— Нет, мужик, извини, у меня своё задание, у тебя своё. Я просто хотел узнать, может, мне следует что-нибудь передать, пока ты ещё жив.
— Да пошёл ты! — вдруг Константин подскочил и закричал во весь голос. — Пошёл ты в жопу Безликий, понял?! Думаешь, я куплюсь на эти детские разводы?!
Шмель тут же, молча, свалил из-под двери, всячески играя того, кому есть что терять. В одном пленник прав — это подстава. Вот только заключается она совсем в другом. А вот на крик адекватно отреагировал Мыш.
