— Вряд ли предостерег, но точно нагнал страху на Пеннингтона. Я был уверен, что он на время прекратит свои фокусы, а я между тем сойдусь ближе с супругами Дойл и как-нибудь смогу их остеречь. Вообще говоря, я рассчитывал на мистера Дойла. Миссис Дойл так привязана к Пеннингтону, что вбивать клин между ними было бы не совсем правильно. Проще действовать через мужа.
— Не откажите в откровенности по одному вопросу, месье Фанторп. Если бы вам пришлось обманывать, кого вы избрали бы своей жертвой — мадам Дойл или месье Дойла?
Фанторп бегло улыбнулся:
— Какой может быть разговор? Мистера Дойла. Линит Дойл отлично разбиралась в делах. А ее муж представляется мне доверчивым парнем, который ничего не смыслит в делах и легко подмахнет там, где оставлен прочерк, — это его собственные слова.
— Я согласен с вами, — сказал Пуаро. Он поднял глаза на Рейса: — Вот вам и мотив.
— Но все это только домыслы. Это же не доказательства, — сказал Джим Фанторп.
— Ах, у нас будут доказательства, — отмахнулся Пуаро.
— Возможно, от самого мистера Пеннингтона.
Фанторп скроил недоверчивую мину:
— Сомневаюсь. Очень сомневаюсь.
Рейс взглянул на часы:
— Пора бы ему подойти.
Джим Фанторп понял намек и оставил их.
Через пару минут явился Эндрю Пеннингтон — предупредительный, светский. Только поджатая линия рта и настороженный взгляд свидетельствовали о том, что старый боец готов к схватке.
Он сел и вопросительно взглянул на них.
— Мы просили прийти вас, месье Пеннингтон, — начал Пуаро, — поскольку очевидно, что это дело касается вас близко и совершенно особенным образом.
Пеннингтон чуть поднял брови:
— Вы так ставите вопрос?
— Ну конечно, — продолжал Пуаро ровным голосом. — Вы знали Линит Риджуэй, как я понимаю, еще ребенком.
— A-а, это... — Тревога слетела с его лица. — Прошу прощения, я не сразу понял. Да, я говорил вам утром, что знал Линит совсем малявкой в слюнявчике.
— У вас были близкие отношения с ее отцом?
— Именно так. С Мелишем Риджуэем мы были в самых близких отношениях.
— Настолько близких, что по завещанию он приставил вас к делам своей дочери и назначил опекуном весьма обширного состояния.
— В общих чертах — да. — Он снова насторожился. Стал сдержаннее в словах. — Я был не единственным опекуном, естественно. Были и другие.
— Кто-нибудь из них уже умер?
— Двое. Третий, мистер Стерндейл Рокфорд, здравствует.
— Это ваш компаньон?
— Как я понимаю, к моменту замужества мадемуазель Риджуэй не достигла совершеннолетия.
— В июле ей бы исполнился двадцать один год.
— Ив этом случае она естественным образом вступила бы во владение наследством?
— А женитьба поторопила эти обстоятельства, да?
У Пеннингтона напрягся рот. Он воинственно вскинул подбородок.