— Пожалуйста, не забывайте об этом.
Зардевшись от удовольствия, Корнелия отправилась в салон. Мисс Ван Шуйлер беседовала там с доктором Бесснером, вела приличный ее положению разговор о его пациентах королевской крови.
Корнелия повинилась:
— Надеюсь, я не очень долго отсутствовала, кузина Мари?
Взглянув на часы, старуха бранчливо заметила:
— Ты не очень торопилась, моя дорогая. Куда делась моя бархатная накидка?
Корнелия огляделась кругом:
— Я посмотрю — может, она в каюте, кузина Мари?
— Не может ее там быть! Она была здесь после ужина, и я никуда не выходила. Она была вон на том стуле.
Корнелия бестолково потыкалась туда-сюда.
— Нигде не вижу, кузина Мари.
— Чушь, — сказала мисс Ван Шуйлер. — Ищи.
Такая команда годится разве что для собаки, и с той же прытью Корнелия повиновалась. Сидевший за столиком неподалеку молчаливый мистер Фанторп поднялся и стал ей помогать. Накидка как сквозь землю провалилась.
День выдался такой знойный и душный, что, вернувшись с берега, большинство пассажиров разошлись по каютам. За угловым столиком играли в бридж супруги Дойл и Пеннингтон с Рейсом.
Еще в салоне был Эркюль Пуаро, безбожно зевавший за столиком у двери.
Царственно следуя почивать в сопровождении Корнелии и мисс Бауэрз, мисс Ван Шуйлер остановилась у его стула.
Он учтиво встал, давя чудовищной силы зевоту.
Мисс Ван Шуйлер сказала:
— Я только сейчас осознала, кто вы такой, месье Пуаро. С вашего позволения, я слышала о вас от моего старого друга, Руфуса Ван Олдина. При случае поведайте мне, как вы раскрывали преступления.
В сонных глазах Пуаро зажглась искорка, и он преувеличенно вежливо склонил голову. Милостиво кивнув в ответ, мисс Ван Шуйлер вышла.
Пуаро откровенно зевнул. Его клонило в сон, мысли путались, слипались глаза. Он взглянул на сосредоточенных игроков, перевел взгляд на Фанторпа, углубившегося в книгу. Больше в салоне никого не было.
Пуаро толкнул дверь и вышел на палубу. Там его едва не сбила с ног спешившая навстречу Жаклин де Бельфор.
— Простите, мадемуазель.
— Какой у вас сонный вид, месье Пуаро, — сказала она.
Он не стал отрицать.
— Да. — Казалось, она обдумывает его слова. — В такой день что-нибудь — крак! — ломается. Кто-то не выдерживает.
У нее тихий, напитанный чувством голос. Смотрит в сторону, на песчаный берег. Пальцы туго сжаты в кулачки...
Она расслабилась и обронила:
— Спокойной ночи, месье Пуаро.
— Спокойной ночи, мадемуазель.
На секунду-другую их взгляды встретились.