На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Порванные тела, море крови. В голове бессменного директора художественного музея торчал зазубренный осколок мины.
Вадим пятился, снова прижимался к скалам. Рядом свистели пули. Он тоже стрелял.
Паре немецких солдат удалось проникнуть внутрь лагеря. Они лежали за камнями. Все пространство вокруг них партизаны увлеченно насыщали свинцом.
Вадим оглянулся. В северной части лагеря еще перебегали люди. Оттуда доносились истошные крики. Он припустил прыжками вдоль стены, увертываясь от пуль, распластался за камнями.
Здесь тоже не было ничего хорошего.
Он, виляя, побежал обратно, рухнул рядом с норой.
– Руку давай! – Капитан как-то непринужденно перешел на «ты» и выволок из пещеры упирающуюся женщину.
Юля обезумела от страха, протяжно выла. На лице ее застыла маска из каменной пыли. Вроде целая.
– Беги! Я тебя прикрою.
– Вадим, подожди. – У нее от страха стучали зубы.
– Беги, говорю! – проорал он.
Она спотыкалась, оглядывалась. Капитан подталкивал ее в спину локтем, сам пятился задом, стрелял по всему, что шевелилось в скалах. Фигуры в комбинезонах перебегали, накапливались. Кто-то из немцев бросил гранату-колотушку. Она взорвалась с недолетом, а дым неплохо прикрыл отступающих партизан.
Терпение Вадима иссякло. Он схватил Юлю за руку, потащил дальше.
– Товарищ капитан, уходите скорее, уводите женщину, мы прикроем! – прокричал из-за вывернутого булыжника Семен Белоусов.
Вадим влетел в канаву, заслонил собой девушку.
Неподалеку прогремел взрыв. Немцы наседали, продвигались вперед. Горстка партизан пятилась, несла потери.
– Семен, что с Сазоновым? – прокричал Вадим.
– Ранен в ногу. Ничего смертельного, его уже вынесли, – ответил тот и хлестнул короткой очередью. – Овчарук где-то здесь, вроде живой был.
Никита Овчарук лежал неподалеку от выхода, стрелял из ручного пулемета. Он поднялся, пробороздил три метра на корточках и ввалился в разрыв между скалами. На базе осталась лишь кучка партизан. Основная масса уже ушла. Выбраться из ада удалось от силы двум десяткам.
Внутри остались Сиротин с девушкой и еще четверо партизан. Они перебегали к выходу. У них уже кончались патроны.
Вадим скосил глаза. Юля скрючилась на дне канавы и смотрела на него с кромешным ужасом.
