На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Слава богу, выжили! Окликать их было бессмысленно – то же самое что погубить всех четверых.
Вадим и Юля лежали, вжавшись в землю, и с какой-то злостью смотрели друг на друга. Выстрелы продолжали сотрясать лес. Теперь непонятно было, кто и в кого палил.
– Ну и что ты наделала? – проворчал капитан.
Да уж, положение создалось интересное. Ладно, хоть выжили.
– А ты почему меня не поймал? – прошептала она.
– Как я тебя поймаю? Ты что, рыба? – буркнул он.
Юля опять поднималась. Ему снова пришлось схватить ее за шиворот и привести в начальное положение.
– Ты не понимаешь… – забормотала она. – Там же Матильда Егоровна, Аркадий Петрович. Мы не можем их оставить, что с ними будет? Ты же не бессердечный, Вадим.
Он прижал ее к земле и в трех словах рассказал о том, что увидел в пещере. Она смотрела на него и плакала, шмыгала носом. Чумазое личико сморщилось как высушенный абрикос. Слезы текли без остановки. Юля размазывала их кулачком, отчего ее побледневшая мордашка окончательно приняла камуфляжную расцветку.
«Теперь мы полностью сливаемся с лесом, – невесело подумал Вадим. – Воистину неисповедимы людские судьбы. Товарищ Шабалдин два с половиной года рисковал жизнью, боролся за сохранность музейной коллекции, поддерживал людей, окружающих его. Пусть не воевал в окопе, но тоже имел свой фронт. Он выжил, выполнил долг, не уронил достоинство. Вернулся к своим, когда уже казалось, что все беды кончились, и на тебе!»
По тропе снова бежали люди, звучала гортанная немецкая речь:
– Надо их догнать.
Снова разразились суматошная пальба и истошные вопли. Похоже, немцы кого-то догнали. Но будь они хоть трижды егерями, все равно вряд ли одержат верх в этом горно-лесном хаосе. Прогремел взрыв. После него немецкая ругань неслась отовсюду, слева и справа.
Вадим опять на всякий случай приложил палец к губам. Юля кивнула, облизнула пересохшие губы. Слезинки еще стояли в ее глазах, но она смирилась со свершившимся фактом.
Капитан перевернулся на спину, извлек магазин из автомата, прикинул на вес. Патронов там осталось немного, но еще один диск лежал в вещмешке.
«Голова после такой тряски фактически не работает, – подумал Сиротин. – Надо прорываться к своим, догонять, но как? Мы не знаем, куда ушли партизаны. Горы велики. Наверху немцы, умеющие маскироваться и сидеть в засадах. Выбираться на тропу предельно рискованно, но выбора у нас нет».
– Побудь тут, я скоро вернусь.
