На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
«И мне одну», – подумал Сиротин, хотя всегда с подозрением относился к лекарствам любого рода.
Он предпочитал перетерпеть боль, чем пичкать себя непонятно чем.
– Я вас слушаю, – проворчал полковник Краус. – Как, говорите, ваша фамилия?"
"– Гауптман Мориц. – Вадим вытянулся по швам. – Выполняю распоряжение полковника Штрауха. Вот предписание. – Он развернул аккуратно сложенный лист. – Мне поручено забрать и отвезти в Севастополь всю документацию, связанную с агентурой, которую мы собираемся оставить в Крыму в случае его сдачи.
– Это еще зачем? – осведомился Краус, вчитываясь в предписание.
Составлял его человек, хорошо знакомый с особенностями германской канцелярии.
– Все архивы должны храниться в одном месте, под надежной охраной, герр полковник. Не исключено, что их придется транспортировать в рейх специальной субмариной. Это очень деликатная документация, согласитесь. На организацию этой подпольной сети ушло немало сил и средств. Мы не можем рисковать своим будущим, герр полковник.
– Мне нужно официальное распоряжение, – пробормотал полковник, вытирая платком вспотевшую шею. – Почему такая спешка? Русские входят в город? Наши агенты на грани провала?
– Это и есть официальное распоряжение, – отрезал Вадим. – Если хотите, можете позвонить в Севастополь. Но я не стал бы это делать. Там вам скажут то же самое.
– Минуточку. – Полковник нахмурился. – На документе проставлена вчерашняя дата. Не думаю, что сотрудники канцелярии допустили бы такую оплошность.
– Тем не менее они это сделали. – Сиротин не менялся в лице. – Да, господин полковник, документ датирован задним числом. На это имелись свои соображения, никак не связанные с сутью дела. – Право слово, не объяснять же этому бюрократу от разведки, что вчера герр гауптман никак не мог заглянуть сюда.
Головорезы Жоры Тернопольского напали на партизанский лагерь, и Вольфганг Мориц был занят другими неотложными делами.
– Полковник, я требую немедленно передать мне все документы, связанные с нашей агентурной сетью. – Вадим старался говорить спокойно, без угрожающих нот. – Полагаю, это не очень большая стопка. Где вы их храните? В подвале?
«Без шести минут два. А если ребята раньше начнут? Вот он, момент истины!»
Быстрое движение глаз полковника было непроизвольным, вряд ли осознанным. Человек этого не хочет, но именно подобные мелочи его и выдают.
