На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Полковник ударился спиной об пол. Вадим не смог прервать кувырок, завертелись пол, стены.
Вроде не расшибся, стену не пробил. Он сидел в ошеломлении, приводил себя в чувство. Стонал полковник Краус. Рухнувшая столешница придавила его ноги, он извивался, пускал пену. Тут же валялся Шлехтер с раскроенным черепом.
Самое время сбежаться сюда всем, кто был в здании. Но может и обойтись. Стены толстые, дверь тяжелая, с уплотнителем."
"Вадим доковылял до двери, замкнул задвижку, прислушался. Все спокойно. В одном из кабинетов работало радио, мужской хор исполнял бравурный немецкий марш.
В 13 часов 56 минут он кинулся к полковнику, отодвинул столешницу, бегло осмотрел его. Все в порядке, танцевать не будет, но ковылять самостоятельно сможет.
Теперь надо проверить свою догадливость. Сиротин бросился к стене, сорвал картину, изображающую главное чудовище двадцатого века. Да, она закрывала сейф, вмурованный в стену.
Он схватил Крауса под мышки, выволок на середину кабинета.
Маленький серебристый ключ, прикрученный к брелоку, идеально вписался в замочную скважину. Стальная дверь со скрипом отворилась. На верхней полке пистолет, коробка с патронами, три бутылки дорогого французского коньяка. Внизу две высокие стопки бумаг. Листы, исписанные от руки и отпечатанные на машинке, украшенные печатями абвера. Пухлые и тонкие картонные папки.
Сиротин вытащил из середины первую попавшуюся, начал бегло просматривать бумаги.
«Ладно, будем считать, что это именно то, что надо», – решил Вадим.
Он вертел головой, метался по кабинету, сунулся в гардеробную, где висели плащ и утепленная полевая куртка.
Капитан запихивал в него бумаги, утрамбовывал их чуть не ногами. Все вошло, и даже осталось место для кое-чего еще.
Полковник стонал, пытался подняться. Вадим опять метнулся за занавеску, схватил какую-то кружку в интересном кожаном футляре, наполнил водой и резко выплеснул полковнику в лицо. Потом он уцепил полотенце и принялся лихорадочно растирать ему физиономию.
