На пыльном острове Ялта, 5 ноября 1941 года — первые признаки наступления зимы. Ветер суетится в тусклых сумрачных облаках, порывами рвется по улицам, мешая легким дышать. Солнце прячется за облаками, лишь иногда освещая землю яркими лучиками. Весь город окутан тихой тревогой, как будто скрытый в глубинах серого неба что-то сгущается и набирает силу....
Он словно хотел посмотреть через левое плечо, проверить, на месте ли то, что там должно быть, хотя куда оно к черту денется?
За левым плечом Крауса висела картина, растиражированная министерством пропаганды в тысячах экземпляров. Фюрер чуть ли не в полный рост. Френч, усики, идиотская челка, безумный взгляд, устремленный в светлое для Германии будущее.
Кажется, понятно.
– Если не возражаете, я посоветуюсь. – Краус потянулся к телефонной трубке. – Эрик, зайдите ко мне. Это по второму протоколу. Все в порядке, капитан Мориц.
– Полковник, я все понимаю, но не хотелось бы затягивать процесс.
– Что у вас с рукой? – Краус уставился на левую ладонь ряженого гауптмана.
Вадим скосил глаза вниз. Ладонь кровоточила! Волдыри снова лопнули, а он даже боли не чувствовал.
– Разрешите, господин полковник? – В кабинет вошел Эрик Шлехтер.
Позади него мерцал охранник, унтер-офицер без головного убора, с кобурой на ремне.
– Да, входите, Эрик. – Полковник словно почувствовал облегчение, начал растирать виски ладонями.
Шлехтер еще не понял, кивнул Сиротину как хорошему знакомому, придвинул к себе стул. Унтер-офицер, вызванный на всякий случай – упоминание про второй протокол? – остался в открытых дверях. За спиной у него вроде было чисто.
Лезвие со щелчком выстрелило из рукоятки, спрятанной в рукаве. Сложно не попасть с пары метров. Нож пробил грудную клетку унтера, поразил его сердце. Тот содрогнулся, выпучил глаза.
Вадим прыжком метнулся к нему, схватил за шиворот, втащил в кабинет и захлопнул дверь. Унтер не успел упасть, а он уже повернулся, выхватил пистолет.
Полковник откинулся на спинку стула. Ужас застыл в его глазах. Дрожащими пальцами он нащупывал рукоятку выдвижного ящика.
Подпрыгнул ошеломленный Шлехтер, успел что-то вякнуть про измену, вытянул пистолет из кобуры.
Вадим набросился на него, ударил по запястью окровавленной рукой, локтем правой врезал в висок. Шлехтер качался словно пьяный.
Сиротин прыгнул на стол, поехал по нему как по льду, сметая на пол настольные лампы, кипы бумаг, стакан с карандашами. Он протаранил полковника Крауса, когда тот уже выхватывал пистолет из выдвижного ящика. Ножки стула не выдержали, подломились.
