— Претензий никаких нет, родители, знаете ли, тоже не дураки, подставляться… чего взрывотехников дергать — и так у них работы навалом. Конечно, пошарили в подполе мы, между нами, нарыли разное…
— А мужики, копатели.
— Так. Что нарыли, например?
— Да по мелочи. Под сотню патронов, пара разукомплектованных снарядов, с пяток корпусов от гранат…
Любопытства было уже не сдержать.
— Зубков, ты совсем дурак? Или валяешь такового? Ты понимаешь, что несешь? Вы тут с «мужиками», всем миром то есть, склад взрывчатки умудрились скрыть?
— Так мы ж уничтожили, господин полковник, — по-прежнему спокойно пояснил участковый, — вывезли на карьер и перекоцали все.
— А карьер, надо полагать, по ту сторону канала.
— Ага. В другом районе. К тому же неподалеку стрелковый полигон, сразу-то не поймешь, где что грохочет.
— И перетаскивали, само собой, на руках, по мосту через шлюз, чтобы на машине не возить, мимо ППС.
— Сергей, я тебя посажу.
Нельзя сказать, что молодой нахал отмахнулся, но нечто подобное ручонками изобразил:
— Не-а. К чему такие крайности и зачем вам это? К тому же работать кто будет? Я тут родился, вырос, все до косточки знаю. Да и тогда пересажать полрайона надо, тут кто только не копал, все копали.
— И продавал, небось?
— Продавал. И сдавал металлы, черный, цветной. Вот со снарядов обтюраторы срезали — и сдавали, они ж медные, дорогие.
— Да что там! Выплавляли, невелика премудрость.
Помолчав, полковник признал:
— Знаешь, я такого идиота прямодушного давненько не видел, а ведь со стороны посмотреть: неглупый человек и даже в органах работаешь.
— Да, и кажешься нормальным. Хорошо, копатель. А если спрошу насчет оружия?
— А я что, я отвечу. Барыжили. Коллекционерам сплавляли, в музеи…
— …и киллерам, — в тон ему добавил Гуров, — чего уж кривить душой? «Тэтэшник», не зарегистрированный ни в одной картотеке, — поди плохо. Интересно, а вот как ты по ночам-то спишь, зная, что проданным тобой оружием человек убит?
— С чего знать-то мне, номерные знаки у оружия были всегда стерты, — упрямился Зубков, но на этот раз совести у него хватило, смутился.
Вот он, удачный момент.
— Да, вот еще.