Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
Михаил лежал, заложив руки за голову, и наблюдал, размышляя о том, что эта женщина или хорошая актриса, или он перестал что-то понимать в женщинах. Неужели любовь? Такая скоропалительная и непредсказуемая? Или у нее мужчины давно не было? Так вон Радзаевский не такой старый и не выглядит евнухом."
"Одевшись и поправив воротник, Анастасия застегнула жакет так, чтобы не было видно оторванных пуговиц. Потом повернулась к Михаилу и холодно сказала:
– Спускайся к машине. Мы выезжаем через пять минут. Тебя хотят видеть.
– А если я не поеду? – Сосновский продолжал лежать и только приподнял одну бровь.
– Это в твоих интересах! Я бы обрадовалась, если бы ты не поехал, но, к сожалению, ты слишком хитер и чувствуешь опасность. У тебя пять минут!
Анастасия вышла, громко хлопнув дверью. Последние слова Михаилу не понравились. Он никак не мог расшифровать эту женщину, не мог понять ее чувства. Настоящие или наигранные?
Одевшись, он сбежал по лестнице. Шереметьева сидела за рулем с каменным лицом и смотрела вперед.
Он открыл дверь и сел на переднее сиденье. Машина понеслась по улице.
– Настя, прости, если обидел, – вцепившись в ручку двери, сказал Сосновский. – Ты нас разобьешь!
– Тебя с удовольствием!
– Настя, я просто скотина, но ты мне правда нравишься!
Зачем он это ей говорил, для чего? Они могут больше и не увидеться никогда. В этом огромном мире, на этой войне цивилизаций. Что ему эта женщина? Но что-то внутри протестовало и кипело.
– Дура, да прости ты меня! – рявкнул Сосновский с такой яростью, что у самого зазвенело в ушах.
Неожиданно Настя сбавила скорость. Дорога пошла под уклон. Начались трущобы. Машина подскакивала на кочках и выбоинах.
– За поворотом стоит машина, – каким-то незнакомым голосом сказала женщина. – Я остановлюсь, а ты пересядешь на ее заднее сиденье.
– Опять он? – спросил Сосновский.
– Да, – коротко ответила женщина и, помедлив, добавила: – Будь осторожен. Думай, прежде чем сделать очередной шаг.
– Ему можно верить? – неожиданно для самого себя откровенно спросил Михаил.
– Думаю, что теперь уже можно, – ответила Настя и нажала на тормоз.
Родзаевский вел машину сам. Когда Михаил уселся на заднее сиденье, он сразу тронулся и повел машину к выезду из города. Они плутали по каменистой дороге между деревьями, несколько раз выезжали к реке.
