Ночь в лесу была холодная и мрачная, но костер горел ярко, согревая братишек-охотников. Старый Алгыр с засыпанными травами в руках шептал загадочные слова над котелком, заставляя жар лечить и освежать душевно истомленных лесных путников.
То один, то другой. И главное, как стемнеет, так и идете. Все дела у вас к Максиму, а какие дела на ночь глядя, кроме как выпить и спать лечь. Дела говорить утром надо. Оно вечера мудренее.
Коган посмотрел на старую женщину и промолчал. Старательно вытерев ноги о половичок, он прошел за занавеску к Шелестову. Пожав руку, он кивнул в сторону кухни, где гремела посудой тетя Дуся.
– Слыхал? Раскусила нас твоя хозяйка. Подозрительно ей, что о серьезном можно говорить по вечерам. Пить, говорит, надо, а мы не выпиваем.
– Тетя Дуся никогда никому о своих постояльцах не рассказывает, – засмеялся Шелестов. – Это ее особенность. Гарантия, так сказать. Ну что у тебя нового по несчастным случаям?
– Ничего. Тыкаемся, как щенки, в разные углы. Если честно, то создается впечатление, что травмы и смерти – от общей усталости и напряжения. Работать приходится много, в тяжелых условиях.
– Значит, процент аварийности оправдан? Это объективные цифры?
– А нам сравнивать не с чем, – невесело усмехнулся Коган. – Для оценки статистических данных нужно время. Чем больше, тем точнее будут результаты, эта наука. А времени у нас нет.
– Вот и я о том же, – согласился Шелестов. – Нет времени! Нам нужен какой-то системный подход. Нам врага не сетью ловить надо, не прощупывать каждый стежок. Нам его вычислять надо. Место его в этой системе определить.
– Со взрывом передающей станции ничего?
– Взорвали ее грамотно. Минимальным количеством взрывчатки, но так, что не восстановить. Теперь только новое оборудование завозить и устанавливать. Хорошо хоть, специалисты могут основную станцию восстановить быстро. Понимаешь, кто-то владеет информацией. О том, что ревизию резервной закончили и проверять ее не будут, и дизельного топлива завезли столько, что пару недель туда никто показываться не будет.
