Автор
В глубине веков существуют поколения, связанные с поруганием. Они обладают красными глазами кошек и магической силой. В один прекрасный день, рождается особенный ребенок, впервые получивший сверхъестественную способность. При этом злопакостное проклятие покровит род до самой смерти Зла, когда тайник его колдовского зелья будет найден....
Она хотела спросить о чем-то Александра, но вместо этого сказала:
— Кому это ты пишешь? Мете?
— Нет, — улыбнулся Тарье, закрывая рукой лист бумаги. — Одной молодой даме!
— Неужели, Тарье? — изумилась Сесилия. — Как это замечательно! И кто же она, как она выглядит?
Он положил голову на подставку для письма и задумался.
— Она очень хорошенькая. У нее длинные темные кудри, большие, красивые глаза и полный, очень решительный рот. Она похожа на лепесток цветка.
— То, что ты говоришь, просто фантастично! Она из хорошей семьи?
— Урожденная графиня, живет в очень богатом замке.
— Вот это да! А какой у нее характер? Решительный?
— О, да! Почти надоедливый, можно сказать…
— Твои слова меня просто шокируют.
— И еще у нее часто течет из носа.
— Но, Тарье…
— Ей скоро будет одиннадцать лет.
Сесилия уставилась на него. Его глаза игриво сверкали. И тут она расхохоталась.
— Ах ты негодник! Ты просто дурачишь меня! А я-то радовалась, думая, что ты, наконец-то, нашел себе девушку!
— Наконец-то? Но мне всего девятнадцать лет!
Сесилия сразу стала серьезной.
— Ты всегда был взрослым, Тарье.
Улыбка исчезла с его лица.
— Да, это так. Дед сделал меня взрослым много лет назад.
— Да. Ты получил наследство Людей Льда. Слишком рано. Но он знал, что скоро умрет."
"— Да. И он научил меня множеству тайных навыков, рассчитанных на взрослого. Но окончательно я стал взрослым, когда умерла Суннива. Когда родился Колгрим. Тогда и закончилось мое детство, Сесилия.
Она кивнула:
— Меня не было тогда дома.
— Нет. Это было так, словно… словно сам страх ворвался в этот проклятый мир. Такое ощущение было тогда. Что-то кошмарное, будто на меня навалилось безысходное горе… нет, я не могу объяснить это чувство. Я тогда перепугался до смерти, Сесилия. Хотя потом Колгрим изменился.
— Так ли это? — тихо сказала Сесилия.
Тарье опустил глаза.
— Я так давно не был дома. Я слышал только, что все рады его перемене. И мы не должны забывать о том, что он всего лишь маленький, неразумный ребенок.
Она успокоилась.
— Да, я хотела спросить у тебя: продолжать ли нам эти упражнения?
Тарье задумался.
— Ты многого добилась. Самое худшее уже позади. Пусть пока рана остается в покое.
