Автор
В глубине веков существуют поколения, связанные с поруганием. Они обладают красными глазами кошек и магической силой. В один прекрасный день, рождается особенный ребенок, впервые получивший сверхъестественную способность. При этом злопакостное проклятие покровит род до самой смерти Зла, когда тайник его колдовского зелья будет найден....
Тонкое покрывало шевелилось. Она сдернула покрывало с его ног. Александр триумфально покачивал ногами.
— Ах, нет… — прошептала Сесилия. Засмеявшись, он согнул правое колено.
— Ну, что ты на это скажешь?
— О, дорогой мой, — потрясенно произнесла Сесилия. — Ты тренировался? Тайком?
— Только в последние дни, когда стал чувствовать себя хорошо. Знаешь, как только Тарье вынул пулю, я почувствовал, что снова здоров. Потому что я ощущал в ногах адскую боль! Особенно, когда ты, мой добрый гений, делала перевязку.
— Так вот почему ты так корчился! — засмеялась она, плача от радости.
Он перестал улыбаться.
— Такого никогда не было! Нет, я просто не осмеливался говорить что-либо, не будучи до конца уверенным, что все хорошо.
Взяв ее ладони, он прижал их к своей щеке.
— Спасибо, Сесилия, — прошептал он. — Моя горячая благодарность, моя глубочайшая признательность — тебе, за твое терпение, за силу характера и твой несгибаемый оптимизм.
Сесилия была так взволнована, что слова застревали у нее в горле.
Наконец, взяв себя в руки, она спросила:
— Ты можешь сгибать только правое колено? Подумав, Александр сказал:
— Да, Сесилия. Мне не удается согнуть левое."
"— Но ты можешь стать на стопу! — с горячей уверенностью произнесла она. — У тебя шевелятся пальцы, я вижу!
Его рассмешило ее бунтарское рвение.
— Да, я могу стать на стопу. Но в ноге чувствуется боль.
— От упражнений?
— Возможно, — скептически произнес он.
С этого дня Александр быстро пошел на поправку. И в то утро, когда он нетвердо стоял на полу, Сесилия плакала от счастья. Ей он не разрешил при этом присутствовать.
— Я не хочу, чтобы ты видела меня, падающего на пол, словно мешок, — сказал он.
Но Вильгельмсен пришел и сказал ей, что Его милость стоял — всего миг. Что было потом, он не сказал. На Рождество Александр смог сам выйти к празднично украшенному столу: на костылях, поддерживаемый своим слугой и своей женой.
Александр сильно хромал на левую ногу, и Сесилия предполагала, что сама навредила ему.
Да, бывали на войне ранения и похуже. Александру еще повезло.
Или все дело было в заботливом уходе? Скорее всего, и то, и другое.
12
В феврале их пригласили на бал во Фредриксборг. К тому времени Александр уже хорошо ходил на костылях.
