Автор
В глубине веков существуют поколения, связанные с поруганием. Они обладают красными глазами кошек и магической силой. В один прекрасный день, рождается особенный ребенок, впервые получивший сверхъестественную способность. При этом злопакостное проклятие покровит род до самой смерти Зла, когда тайник его колдовского зелья будет найден....
Может быть, согласимся на ничью?
— Как хочешь, — ответил он. — Благодарю за необычайную партию, Сесилия! Был момент, когда я всерьез боялся проиграть. А я-то думал, что такого со мной никогда не случится! И это после сказанных мною в начале игры слов!
Она улыбнулась про себя. Она вовсе не хотела оказаться победительницей. У нее дважды была такая возможность, но она не воспользовалась ею. Хорошо было иметь такой острый ум, но не стоило опережать события. Всему свое время.
— Не мешает поесть, я что-то голодна. И это посреди ночи, как это неприлично!
— Это нормально, — улыбнулся он.
Убрав шахматные фигуры, он поставил на доску еду, делая все уверенно и умело. Они молча ели и пили, чувствуя, что между ними крепнет общность, дружба и понимание.
Сесилия видела, что его что-то тревожит, и вдруг он неожиданно произнес:
— Моя жизнь была адом, Сесилия."
"«Ой, — подумала она. — Он рассказывает! Он хочет рассказать мне об этом… Одна лишь я удостоилась его доверия».
Ее сердце стучало от волнения и страха.
3
Александр, всегда такой сдержанный, когда речь заходила о нем самом, теперь признался, что жизнь его была адом.
Она кивнула ему.
— Понимаю. Хотя я понимаю и не все.
— Я тоже.
— Ты всегда был таким?
На лице его появилась гримаса.
— Не знаю. Я не уверен в этом. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что Тарье тогда объяснил мне кое-что: тот, кто рождается таким, никогда не станет иным. Но тот, кто стал таким… (ей ненавистно было само это слово) извращенцем в силу особых обстоятельств, имеет возможность изменить свои наклонности.
— Вряд ли это так. Если бы это было так просто, все было бы по-другому; кое-что из того, что он сказал, верно, но сама эта проблема гораздо более запутанная. Я знаю двух мужчин, которые имели связь и с женщинами, и с мужчинами. Один из них был женат и имел детей, и жена даже не подозревала о его тайных наклонностях, как не подозревали и все остальные.
Сесилия была удивлена, но не осмеливалась спросить, кто же это был. Она хорошо знала всех придворных.
— А ты сам? — тихо спросила она.
— Я не могу любить женщин. Ни одну из них!
— Ты пробовал?
Он молчал.
— Расскажи, — мягко сказала она, словно обещая со своей стороны терпимость и понимание.
Он не ответил, и она снова спросила:
— Ты презираешь себя? Ведь это так вредно.
— Нет, совсем нет, — горячо возразил он. — Для меня естественно любить мужчину. Чувство стыда у меня вызывает только реакция окружающих.
— Понимаю. Могу я говорить напрямик?
— Да.
