В заспанной тьме утреннего света, старина Берия не мог отвести взгляд от сапог Хозяина — их гладкость и блеск отражали всю прохладу комнаты. Но что-то сегодня было иным: тревожное мерцание этих вершин мастерства дразнило его взор, готовясь раскрыть тайны дня.
— Мы разминулись с ним всего лишь на несколько минут, — последняя фраза прозвучала, как оправдание.
— Все не слава богу!.. Где проживает эта женщина?
— Лет двадцать назад проживала в Звенигороде, — вздохнул Тарантул. — Если она жива, то вряд ли переехала. В этом возрасте очень сложно менять жизнь.
— Сделаем вот что. — Варяг ненадолго задумался: — Завтра мне нужно будет разрулить ситуацию вокруг челябинского смотрящего. Мне тут ходоки принесли ксиву, что бродяга рогами шевелит. А это не дело! Вот послезавтра давай поедем в Звенигород.
— Нина Петровна Голицына. Что будем делать с домом?
— Снимай охрану. Сюда я больше не вернусь.
* * *Старушка действительно проживала по адресу, указанному на открытках двадцатилетней давности. И, как позже выяснилось, была некоторой достопримечательностью провинциального городка. Во всяком случае, ее знали все. Едва Тарантул назвал ее имя, как первый же прохожий, понимающе кивнув, охотно отозвался:
— Это княгиня, что ли?
— Да вроде того.
— Во флигельке она при церкви, — показал он. — Только вы бы поторопились, как начнет молиться, ее не дозовешься.
Едва они вошли во двор, как на крыльцо флигелька вышла пожилая женщина с правильными чертами лица. Старуха выглядела неулыбчивой, с угрюмым взглядом. Высокая, худая, в длинном черном платье, она как будто бы носила вековой траур. Голову повязывала темным платком, тщательно пряча под плотную ткань волосы. Но даже ее надменная суровость не могла стереть следы былой красоты.
— Вам кого? — хмуро поинтересовалась женщина, когда они подошли к крыльцу.
Было заметно, что здесь она своя. Такие старухи есть при каждом храме, именно их стараниями блещет чистотой церковь: и паперть от сора приберут, и иконки протрут мягкой ветошью. А если потребуется, так и богохульника из храма вытолкают взашей, даже батюшкиного слова дожидаться не станут.
Машину Варяг предусмотрительно оставил за оградой и в сопровождении Тарантула вошел во двор. Еще два человека — Петр и Сергей — оставались у ворот, цепкими взглядами прощупывая каждого входящего.
— Нам нужна Нина Петровна Голицына, — сказал Варяг, спокойно разглядывая старуху.
Через ее плечо было перекинуто длинное полотенце с грязными концами. Стянув его с плеча, она аккуратно вытерла влажные руки и достойно ответила:
— Я — Голицына.
