В заспанной тьме утреннего света, старина Берия не мог отвести взгляд от сапог Хозяина — их гладкость и блеск отражали всю прохладу комнаты. Но что-то сегодня было иным: тревожное мерцание этих вершин мастерства дразнило его взор, готовясь раскрыть тайны дня.
Всмотревшись в надписи, Варяг не без труда все-таки прочитал дату смерти «…сентябрь… 1943 года».
Третья могила поросла бурьяном, изрядно провалилась, вокруг валялись куски цемента — некогда они были бордюром могилы.
Варяг сделал шаг к следующей могиле, четвертой. А это еще что? С креста на него смотрела фотография молодой женщины. И померла она не в былинные времена, а каких-то четыре года назад.
— А где же могила Голицына? — развернувшись, Владислав посмотрел на старика. — Здесь похоронена какая-то женщина.
Подошел Гурий Валерьевич, недоуменно фыркнув, признал:
— И верно, баба схоронена! А только одно я тебе скажу, здесь он был! Я сам гроб опускал. Еще и землицы горсточку бросил, как по православному обычаю положено.
— А могилу не могли, скажем, затоптать? — предположил Владислав. — Ведь столько лет прошло.
— Господь с тобой! — воскликнул старик. — Наступить — грех! А уж затоптать…
— А может, его перезахоронили?
— Да кому это надобно?
— Вот что, — повернулся Варяг к Максу, — наверняка здесь есть какой-нибудь сторож, разыщи его и приведи сюда.
— Сделаю, — мгновенно отреагировал Макс и едва ли не бегом заторопился к кладбищенской сторожке.
Минут через десять он привел сухонького старика с небольшой реденькой бороденкой, в старом, поношенном костюме, при галстуке, завязанном крупным узлом. Типичный деревенский интеллигент, какие еще встречаются в глубоких провинциях. Лицо с отпечатком интеллекта. Некогда он работал сельским учителем, а уже выйдя на пенсию, решил устроиться сторожем на кладбище: мертвецы — это не толпы бесшабашных подростков, с ними как-то поспокойнее.
К его облику никак не шел темно-синий галстук, завязанный на редкость безукоризненно, чувствовалось, что вывязывала узел рука мастера. Другой на его месте ослабил бы галстук да расстегнул ворот, чтобы вдохнуть полной грудью, но старик, видно, придерживался иного мнения и предпочитал испытывать неудобства. На воротнике рубашки виднелось свежее пятнышко грязи. Мелочь! Покойники на такие вещи внимания не обращают.
Вежливо ответив на его приветствие, Варяг спросил:
— На этом месте должно быть захоронение Петра Михайловича Голицына.
Старик, внимательно всмотревшись в гостя, хмыкнул:
— А вы, собственно, кто ему будете?
— Родственник… Племянник по материнской линии, — без улыбки ответил Варяг.
— А-а, — удовлетворенно протянул сторож. — А то тут тоже года два назад трое родственников к нему приходили, правда, по линии отца.
