Замерев, прислушиваюсь.
Это хорошо. Главное, чтобы у ворот сторожа не было. Этот вопрос я уже обдумывала и пришла к выводу, что нет смысла держать у этого выхода охрану. Пленники под присмотром Мордоворота и Господина Кнута, а больше опасаться некого.
Впереди становится светлее, что позволяет рассмотреть изгиб стены.
«Уже близко», – решаю я, все больше нервничая. Меня основательно колотит нервная дрожь. Или это от холода?
Еще несколько шагов, и замираю вновь. Теперь от удивления.
Недалеко от ворот у стены стоит человек. Света от тусклой дежурной лампы немного, и не сразу удается его рассмотреть.
Первое, что бросается в глаза, неестественная поза человека. Прислонившись к стене, он распластал в стороны поднятые руки. Голова свешивается на грудь.
Крадусь вперед. Поза человека слишком нелепа, чтобы быть устрашающей. Да и отсутствие одежды навевает определенные мысли.
Еще несколько шагов. Человек остается неподвижен. Жив ли он? Может, это пугало? В смысле, очередной Вольдемаров муляж.
Стон опровергает это предположение.
Живой человек. По крайней мере – пока.
Под ногой хрустит камень.
В коридоре больше никого нет, поэтому я решаюсь показаться.
– Кто это? – голос полон муки и страха.
– Я, Федя, – говорю, приближаясь.
– Ты? – тяжело сглотнув, морщится парень. На скуле краснеет внушительный кровоподтек. На ребрах густая сеть кровоточащих рубцов – следы плети.
– За что тебя? – участливо интересуюсь я.
– Тебе-то что? – огрызается парень, недобро кривя губы.
– А ты как здесь оказалась? – В глазах Феди появляется подозрительный блеск.
«Сказать – не сказать?» – мечется в голове.
– Освободи меня, – срываясь на шипение, требует парень.
– Я пришлю помощь сразу же, как только доберусь до людей.
– Стой, сука! Или ты освободишь меня, или никуда не пойдешь.
– Тише, – взмолилась я, поднося пальцы к губам.
– Освободи или я буду орать!
– Но послушай, у меня нет инструмента, чтобы открыть замок…
– Не отходи от меня! Пили цепь.
– Это слишком долго. Кто-то может войти сюда и обнаружить меня.
– Я готов пойти на такой риск. А теперь заткнись и пили. Вон ножовка.
У противоположной стены стоит шкаф, возле которого свалены кучей грязные сапоги, а на полках лежат без видимой системы разнообразные предметы. Тут и спиннинг с блестящей катушкой, и термос, и даже подшивка «Комсомольца Донбасса» двадцатилетней давности. Не сразу, но мне удается обнаружить пилу.
– Плевать. Пили, шалава.
– Пили… Без меня ты отсюда не уйдешь.
