Что может быть лучше? Разве что поспать — было уже почти четыре утра. Под душем я поставила рекорд скорости, но здесь у реки, все ещё было тихо. Как-то мы сумели замазать мне блузку кровью, и потому я надела футболку, которую раздобыл для меня где-то Жан-Клод. Она была белой, так что чёрный лифчик через неё просвечивал — просвечивал бы, не надень я снова кожаную куртку Байрона. Может, я смогу её не снимать? Нет, внутри будет тепло. А, ладно. Если самое худшее, что со мной случится, будет состоять в том, что у меня заметят чёрный лифчик под белой футболкой, я буду считать, что мне повезло.
Жан-Клод нашёл и бельё — тоже стринги, но на этот раз удобные, потому что сделаны были из мягкой ткани для футболок, и даже та часть, что между ягодиц, не натирала. Вообще-то женские стринги, которые я видела, все были из эластика или кружева вдоль задницы, и совершенно неудобны.
Мне пришлось помахать значком, даже чтобы пробиться сквозь толпу. Когда я добралась до оцепления, полицейский, ближайший ко мне, на меня посмотрел. Он увидел женщину в сапогах, короткой юбчонке и кожаной куртке.
— Клуб закрыт, работать тебе сегодня не придётся, — сказал он.
Я ткнула ему значок прямо в лицо, и ему пришлось отодвинуться, чтобы рассмотреть её.
— Я думаю, сотрудник… — я всмотрелась в его бляху в свете прожекторов, -…Дуглас, что сегодня мне все-таки придётся работать.
Он посмотрел на меня сверху вниз, поскольку был выше меня. Видно было, как он пытается объединить меня с моим значком в одно целое. Не первый полицейский испытывал трудности, совмещая одно с другим, и вряд ли последний. Пусть я думаю, как коп, но выгляжу совсем по-иному. Особенно сегодня.
— Я — маршал Анита Блейк. Меня вызвал сержант Зебровски.
Всегда полезно напомнить, что я не сама напросилась. У меня есть на это полномочия, но я стараюсь как можно меньше соваться без приглашения. Ни один коп, какой бы масти он ни был, не любит, когда в дело, которое он расследует, кто-то суёт нос. Особенно такой здоровенный коп.
Сотрудник Дуглас уставился на мой значок, будто сильно сомневался, что он настоящий.
— Мне никто не говорил, что сюда должны прибыть федералы.
— Знаете что? Сейчас четыре утра. Я спросила вашего разрешения пройти из чистой вежливости, потому что вот это — значок федерального маршала, и он даёт мне право перейти оцепление и заняться своей гребанной работой на месте убийства. Если вы попытаетесь мне помешать, сотрудник Дуглас, я против вас выдвину обвинение в создании препятствий федеральному чиновнику при исполнении его обязанностей.
Он скривился, будто проглотил что-то кислое, но махнул другому полицейскому. Уступив ему своё место у барьера, он приподнял передо мной ленту.
— Я вас провожу, мэм.
Что ж, я его понимала.