Автор
На даче трое соавторов: два молодых журналиста и один опытный редактор. Они размышляют о будущем своей тайно сотрудничественной работы, обсуждая сложности совместной работы и помогая друг другу пережить непростые времена. Свободная атмосфера дачи делает беседу открытой и доверительной....
Он помолчал немного и негромко заметил:
- Какие тихие похороны, да? Редко такие бывают.
Никто не рыдает, не бьется, за гроб не хватается. По-моему, никто и не плачет.
Сережа ошибался. Плакали старушки-соседки, но так тихо и сдавленно, что было почти незаметно. И еще плакал Василий Славчиков. Но это было словно бы не в счет, потому что молодой человек был нетрезв.
***
Кладбищенские рабочие забросали могилу землей, поставили два венка - от Богданова и от его сына, старушки-соседки положили цветочки - заказывать венок им не по карману.
Втроем они двинулись к выходу."
"- Я всегда был уверен, что Глафира меня похоронит, - сказал Богданов. - А вышло, что я ее хороню.
- Но ведь она намного старше вас, - осторожно заметила Катерина. - Она должна была уйти раньше.
- Глаша была всегда. Сколько я помню себя, столько я помню Глашу. Отец погиб, мама умерла, а она была рядом со мной. Мне казалось, так будет вечно.
Катерина молча шла, глядя под ноги. Ответа у нее не было. Зато он, как оказалось, был у Василия.
- Баба Глаша не хотела умирать раньше вас, она часто говорила об этом. Боялась, что у вас хлопот будет много с ее похоронами. Не хотела вам беспокойство доставлять.
- Она что, обсуждала это с тобой? - ревниво спросил Богданов.
- Ну да. А что такого? Нельзя? - тут же окрысился Василий.
- Не в этом дело.
- Не знаю. Да и какие у нас разговоры были, ну вы сами подумайте, Глеб Борисович? Загляну к ней на кухню, присяду на пять минут, она мне чаю нальет, пирожок даст, три слова скажем друг другу - и все.
Катерина бросила на Василия благодарный взгляд.
Может, зря она его считает глупым и поверхностным?
Вот ведь уловил же ревность Богданова и спешит его успокоить. А мэтр тоже хорош: человека уже нет, похоронили только что, а он вздумал ревновать, мол, почему сокровенными мыслями с ним не поделилась, а с каким-то там Васей обсуждала.
***
Ничто не имеет значения. Смерть Глафиры почему-то подчеркивает это особенно ярко. Какая разница, настанет торжество справедливости или нет? Что изменится, если оно настанет? Ничего. Люди как жили, так и будут жить. Машины будут ездить, птицы будут летать, будет идти дождь, потом выпадет снег, потом станет тепло и придет лето.
