Автор
На даче трое соавторов: два молодых журналиста и один опытный редактор. Они размышляют о будущем своей тайно сотрудничественной работы, обсуждая сложности совместной работы и помогая друг другу пережить непростые времена. Свободная атмосфера дачи делает беседу открытой и доверительной....
Так что, нужна помощь или как?
Настя сделала глубокий вдох, подождала, пока высохнут слезы, растерянно обвела глазами заваленный бумагами стол.
- Юр, скажи мне, зачем я это делаю?
- Что именно?
- Ну, вот это вот, - она с раздражением и отчаянием смахнула бумаги со стола.
Карточки рассыпались, листки разлетелись по полу, тихонько и сухо стукнули упавшие цветные карандаши, которыми Настя размечала информацию.
- Вот это все… Зачем я это делаю, а? Кому это все нужно?
- Ну, если ты это делала, то, наверное, в этом был какой-то смысл, какая-то идея, - спокойно предположил Короткой.
"- Это не имеет никакого смысла, и в этом нет никакой идеи. Это просто жалкие потуги изобразить профессионализм, понимаешь? Я загрузила ребят работой, они угрохали на сбор информации кучу времени, потом еще я над этим сидела и мозги ломала, и все впустую. Потому что я - старая, никому не нужная кляча, которая уже никогда не придумает ничего толкового.
- Так. Начинается, - протянул он.
- Ничего не опять. Если я выдвинула ошибочную версию и вся работа по ее проверке не дала результата - это еще ладно, это нормально, без этого вообще раскрытия не бывает. Но если ребята принесли мне информацию, в которой есть то, что нужно, а я этого не вижу, не могу найти, не чувствую, значит, все, конец. Мне действительно пора уходить.
- Тебе спать пора ложиться, а не уходить на пенсию.
Давай собирайся, одевайся и выходи, я через десять минут спущусь и отвезу тебя И чтобы я больше ничего такого не слышал, ты поняла? Горе ты мое, - обреченно вздохнул Юра.
- Не луковое, а истерическое.
Настя молча проводила его глазами до двери, протянула руку к телефону и позвонила Чеботаеву. Нужно извиниться. Потом методично собрала рассыпанные по полу бумаги и разложила по папкам. Десять минут давно прошли, но это ничего, она знает, что Юркины десять минут - это в обычном исчислении полчаса. Надела куртку, взяла деревянного дедка, покрутила в руках, поднесла поближе к глазам.
Улыбнувшись дедку и своим мыслям, она погасила свет, заперла дверь и не торопясь пошла по длинному казенному коридору в сторону лестницы.
***
В день похорон Глафиры Митрофановны шел дождь, мелкий, холодный и бесконечный.
