В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
— Вперед, дружище, — задыхаясь, сказал я. — Уносим ноги… Как можно скорее!!!
Глава 12
«Бумер» резво рванул с места. Мастерски пропетляв между припаркованными авто, Сибирцев вывел «БМВ» на шоссе и значительно увеличил скорость. По обеим сторонам дороги замелькали темные, заснеженные, замороженные лютым холодом деревья. Прошло три минуты, четыре… Встречных машин, тем паче милицейских, нам не попадалось. Похоже, коррумпированный мент Дмитриев не отличался быстротой реакции. Проще говоря — был натуральным «тормозом» (отделение находилось в пяти минутах езды от «Лотоса»).
— Ты как, Костя? — открыв вторую аптечку, спросил я.
— Башка по швам трещит, а тело, как ватное, — неохотно сознался майор.
Я дал ему мощное средство от головной боли и с сомнением уставился на набор стимуляторов. Можно их давать человеку с сильным ушибом черепной коробки (и, возможно, с сотрясением мозга) или… не стоит?! Оживят они его или угробят?! Стимуляторы, между нами, штука достаточно опасная.
— Кажется, «Волга» шефа, — взглянув в зеркальце заднего обзора, сказал Сибирцев. — Да, точно она! Узнаю номера. Но откуда тут взялся Рябов?!
— Прибавь скорость, — потребовал я.
— Но…
— Прибавь!
— Ладно, но он по-любому догонит, — пожав плечами, Костя до предела втопил педаль газа.
