В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Кто-то пьяный заблажил:
— Не надо, в натуре! Я отдам долг!..
В общем, начало получилось неплохим, и до середины зала мы добрались благополучно. Но дальше началось!
Бух-бух-бух-бух — часто зарявкало со стороны раздаточной. Широко расставив ноги, в нас палил из «кольта» бритоголовый тип в цветастом пиджаке с вытатуированной на голом черепе мордой дьявола. Суженные зрачки, дурацкая поза и безумная физиономия обличали в нем наркомана.
Бух-бух-бух-бух! — одна из пуль резко дернула меня за рукав.
Тр-р-р-р… — повел я стволом «кипариса».
П-ф-ф… п-ф-ф… — отработал по кому-то Костя.
Тра-та-та-та-та-та! — затрещал «калашников» в руках метрдотеля, выскочившего из вестибюля. Уголовная рожа кривилась в гримасе нечеловеческой злобы. Вероятно, потому он и промазал. А повторного шанса метру я не дал.
Тр-р-р-р… тр-р-р-р… Моя первая очередь перебила ему ноги, а вторая прострочила уже падающее тело. Наступило некоторое затишье, и мы сумели благополучно достичь вестибюля.
— Высылайте подмогу!!! Срочно!!! В зале стрельба!!! Много наших убито!!!…Кто? Похоже, бригада Сивого… Их тут недавно в карты обули! Да, отвечаю за базар!!! — Он настолько ошалел от страха, что не обратил на нас ни малейшего внимания. Воспользовавшись этим обстоятельством, я нежно прижал ему к виску дуло «кипариса». Судорожно икнув, гардеробщик подавился фразой.
— Сивого замочили. Подмоги не надо. Говори нормально, ровно, иначе урою! — прошептал я.
— Что?!! Что там у тебя?!! Почему заглох?!! — надрывались на другом конце провода.
— Поступила новая информация, — заторможенно пробубнил гардеробщик. — Сивый убит, подмоги не надо…
Актер из него был, как из говна пуля, и тот, к кому он обращался, с ходу учуял неладное. В трубке запикали короткие гудки.
— Пришить бы тебя, мудака тупого, — раздраженно сплюнул я.
— Не надо!!! — взвизгнул гардеробщик. — У меня жена, дети, мать-старушка!!!
— Тогда говори, чмо, кому звонил? — грозно рыкнул Сибирцев.
— Э-эрику Гу-гурген-новичу.
— Карапетяну?
— Да-а.
— Откуда придет подмога? — нетерпеливо спросил я. — И перестань икать, сволочь!
— Вот, — гардеробщик указал на железную дверь в углу.
— А сзади, через парадный вход?!
— Вряд ли. Там слишком долго обходить.
— Живо переворачивай стойку.
