В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
— Охранники с «валами». Один в мансарде, двое на первом этаже. Наблюдают за окрестностями. Нас пока не видят…
— Убрать!
— Понял, — шепнул восьмой и спустя несколько секунд доложил: — Мишени убраны. Наши действия?
— Ждите…
— Остался один телохранитель, — резюмировал Рябов. — Где — неизвестно. Ладно, шут с ним. Переходим ко второй стадии. — Полковник поднес ко рту мегафон и заорал так громко, что я чуть не оглох: — Сычев! Сдавайся! Ты окружен! Сопротивление бесполезно!!!
В ответ из полуподвального окошка зарокотал пулемет, тут же, впрочем, заглохший.
Тогда из укрепленного на крыше громкоговорителя донесся голос Сычева:
— Действительно, обложили плотно. Проверка подтвердила. (Телохранителя, оказывается, он специально подставил. — Д.К.)… Но вы забыли об одном — У МЕНЯ «СОБАЧИЙ ОСКАЛ»!!! — Изменник дьявольски расхохотался. — И если вы не выполните мои условия… Все!!! До единого!!! Без задержки и препирательств, я разобью ампулы. КЛЯНУСЬ!!!
— Но ты же сам сдохнешь в мучениях.
— Ну и пусть! Пусть!! Пусть!!! — по-звериному зарычал Сычев. — Микробы вне тела носителя живут двадцать четыре часа. За сутки они целиком накроют этот городишко, да половину области в придачу. Десятки! Сотни тысяч носителей! Обреченных на кошмарные муки и неминуемую смерть. А первыми станете вы, уроды! Ха-ха-ха!!! Ха-ха-ха!!!
— По-моему, он совершенно спятил, — покачал головой Шувалов.
— Или бес в него вселился, — тихо добавил я.
— И то и другое одновременно, — подытожил полковник и вновь взялся за мегафон: — Ты блефуешь, ничтожество! Всем известно — ты отъявленный трус и вечно дрожишь за свою жалкую шкуру. Ты! Никогда! Не осмелишься! Пожертвовать! Жизнью!!!"
"— Ну-у, твари! Я вас предупреждал! — даже не прорычал, а прохрипел Сычев.
Под окном второго этажа отодвинулась железная заслонка. Из открывшегося отверстия по металлическому желобу стали скатываться небольшого размера «стекляшки» и с тихим звоном разбиваться о крышу гаража-ракушки.
— …одиннадцать, двенадцать, тринадцать… — шевелил губами начальник отдела.
Наконец заслонка задвинулась обратно. И тут вдруг из дома донесся длинный, отчаянный нечеловеческий вой. За темным окном промелькнул смутный силуэт генеральской фигуры. Вскоре вой прервался, сменившись визгливым хихиканьем и фальшивым пением. Силуэт появился вновь, качаясь и странно приплясывая.
— Ща-а-ас я его, — поднял автомат Шувалов.
