В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Один из Рамзановых людей тоже. Двое наших серьезно ранены. А отвечать за всю эту историю — руководителю операции. Ох, чую, влетит мне от шефа!
Ресовский сочувственно поцокал языком, но ничего не сказал.
— Тебя полковник спрашивает. — Подошедший Сибирцев протянул мне «Кенвуд» и шепнул на ухо: — Он уже в курсе, зол невероятно. Держись, дружище!!!
Глава 2
— Здесь, — проворчал служитель морга, неожиданно юркнул в коридор и захлопнул за собой дверь."
"Я остался один в продолговатом зале с кафельными стенами, плиточным полом, с лампами дневного света под потолком и с длинной вереницей оцинкованных столов.
— Зыдраствуй, дарагой! — Один из покойников вдруг сбросил простыню, уселся на столе и уставился на меня стеклянными глазами. С дрожью в поджилках я опознал в нем господина Абаева. Волосатая грудь басаевского эмиссара была покрыта запекшейся кровью.
— Зачэм прышол? — безжизненным голосом спросил Турпал. — Хочиш тожа умэрэт?
— Хочет, хочет! — гнусаво донеслось с соседнего стола. — У него теперь крупные неприятности. А будут еще больше! — Из-под простыни выбрался лжемент с простреленной башкой. Сизые губы его кривились в издевательской усмешке. Из дыры в черепе вытекали мозги.
— После разговора с начальством майор повеситься мечтает, — наябедничал он.
— Врешь, сука! — вышел из оцепенения я. — Это тебе пришлось бы вешаться в камере. Если б живым взяли…
В отличие от водителя, оставшегося пока неизвестным, личность «ряженого» установили быстро. Им оказался некто Глущиков Олег Юрьевич, 1970 года рождения. До недавнего времени он действительно работал в милиции (оттуда, видать, и форма), но был уволен за взяточничество и аморальное поведение.
— А впрочем, тебя брать живым и не собирались. — Я презрительно сплюнул под ноги. — Охота была возиться с такой шушерой!
— Падла! Мразь фээсбэшная! — взбеленился бывший мент. — Загрызу-у-у!!! — Глущиков скатился на пол, встал на четвереньки и угрожающе зарычал.
— Нэт, нэ ты, — монотонно возразил Абаев. — Пуст другыэ. У ных зубы лучша. — Эмиссар взмахнул рукой.
