В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
Мертвецы со столов начали подниматься и… волосы у меня встали дыбом… на плечах у них вместо голов злобно оскалились собачьи морды!
— Вызат ыго, — распорядился Турпал.
С леденящим душу рыком толпа монстров надвинулась на меня. Глущиков торжествующе завизжал, запрыгал на четвереньках и звонко затявкал:
— Попался! Попался! Не уйдешь! Сдыхай! Сволочь фээсбэшная!!!
Совладав с подступившим к сердцу ужасом, я размашисто перекрестился и… открыл глаза. За незашторенным окном моего кабинета раскинулся ночной, усыпанный разноцветными огнями город.
— Алло.
— Ты где? — Голос шефа звучал достаточно миролюбиво. Не то что днем. Или мне показалось?..
— У себя в кабинете. Объяснительную писал.
— Закончил?
— Да как вам сказать…
— Не парься. Иди домой, — разрешил полковник. — Теперь уже не горит.
— Не понял? — удивился я.
— Поступили первые данные из лаборатории, — после небольшой паузы сказал Рябов.
— Фу-уф-ф! — Я утер ладонью взмокший лоб.
