В тесной комнате без окон скрывался тревожный парадокс — две души, истощенные борьбой и надеждой на выздоровление. Они искали прикосновение к свободе в гнетущей упорядоченности, хохотали безумной песней жизни над привычным концом. — Этот рассказ охватывает момент сознательного выбора, когда боль становится толчком к взрыву, и как слабое человеческое желание превращается в невероятное подлинное бессмертие....
— Руслан поднялся со стула. — Разрешите идти?
— Идите, — поморщился полковник и, когда дверь за ним закрылась, резко обернулся ко мне. — Ты видел, Дима?! Нет, ты видел?!! Каков нахал!!!
Я молча пожал плечами в смысле: «Ну а что тут поделаешь?»
— В первую РЧВ и в начале второй воевал против федеральных сил! — продолжал распаляться шеф. — Только в двухтысячном перешел на сторону Кадырова-старшего. Между прочим, не мешало бы проверить, ЧТО он успел натворить до того… Н-да! И сейчас этот перебежчик, этот вчерашний вражина ищет измену среди нас! А их гребаный агент, видите ли, вне подозрений… О-бал-деть!!!
— Предатели в Конторе и правда водятся, — задумчиво молвил я.
— В жизни немало странного, непонятного, — вздохнул Рябов. — А кроме того… Гм! Представь себе такую ситуацию: разработчики элементарно надули Шамиля с «новым, страшным супероружием».
— Многое?! — встрепенулся я. — Да она объясняет абсолютно все! Чего же вы сразу не сказали Руслану?!
— Да он мне рта раскрыть не давал, ты же помнишь, — усмехнулся полковник. — И потом, если честно, эта версия возникла у меня в голове всего минуту назад. Раньше я подозревал либо ошибку информатора, либо отвлекающий маневр.
