— Я вот все думаю про Петра, — Марат как-то беспомощно пожал плечами и продолжил: — Допустим, кто-то из нас легализуется и пойдет к нему в учителя. Но я не представляю, чему и как учить мальчишку. Заставить отказаться от всех завоеваний? Не строить Питер? Или наоборот, захватить все, что возможно? В перспективе, конечно, цель выглядит привлекательно, но как только начинаешь касаться деталей… Не знаю, как вы, мужики, а у меня мысли тараканами по углам разбегаются.
— Вот-вот… Я, что ли, в няньки к Петруше пойду? Я все понимаю, вы себе новую игрушку нашли, и сейчас будете развлекаться на всю катушку. А я что делать буду? За кухней следить и портянки вам стирать? — Анжела досадливо дернула плечом и отвернулась. Смотреть на оживленно болтающих и спорящих мужиков ей не хотелось.
Почему-то ее поведение взбесило Цинка:
— А ты, ласточка наша, чем хотела бы заняться? Кухня тебе не интересна. Летать и без тебя андроиды смогут. Детишек учить ты не хочешь. Ну, прости, дорогая, что здесь для тебя бутиков не организовано и кофеен, где с подружками потрындеть можно, — он чуть приподнял зад с табуретки и ернически поклонился ей. — Виноваты, конечно, что предоставить все тебе это не можем.
— Цинк, прекрати… — Разумовский недовольно нахмурился. — Чем захочет, тем и будет заниматься. Может, в качестве подставной жены поедет с Давидом мастеров отбирать. Может быть, займется организацией школ здесь. А захочет, вообще в криосон ляжет.
Анжела как-то странно глянула на Рима, и сказала:
— Знаешь, а я бы легла… Настолько мне здесь все чуждым кажется, что я каждый день как в дурном фильме живу. Понимаешь? Как будто все вокруг — декорации…
Бойцы, слушавшие этот диалог, потихоньку замолкали: в словах Анжелы было очень много правды. Здесь она занималась пусть и масштабно, но в основном бытом. Следила за поварами, за чистотой комнат и прислугой. Но ведь со всем этим прекрасно справлялся Ксен.
И если они, сумбурно обсуждая планы, прикидывали, кому какое дело ближе и чем готов заниматься, то Анжела явно этими идеями не горела.
Фифа из подлобья оглядела молчащих бойцов и вышла из комнаты.
Скрип с Задротом переглянулись. Обоих мучала мысль, что их постараются не допустить к самому интересному.
— Слышь, мужики, а куда это она?
— Плавать, наверное. Она последнее время частенько там бултыхается: нервы успокаивает.
— Ее можно понять. У нее из всех развлекух одни полеты и были, — досадливо ответил Рим. — Ну не знаю я, куда ее приспособить. Женщины не так воспринимают мир, как мы.
