Для нее вот это вот все… — он обвел рукой комнату, — примитивная жизнь и раздражающий фактор.
— Ничего лучше мы ей пока предложить не можем, — сухо ответил Цинк.
— Пока не можем, — задумчиво повторил вслед за ним Рим. И еще раз: — Пока не можем… Но ключевое здесь — пока, — он встал, коротко кивнул бойцам и предупредил: — Я скоро.
Вернулся он не так уж и скоро, минут через двадцать. А еще через пять, появилась вытирающая волосы полотенцем Анжела. Как ни странно, успокоенная и даже, пожалуй, довольная.
«Трахнул он ее, что ли?! — Цинк на секунду задумался и машинально отрицательно потряс головой. — Да не, херня… Не может такого быть. Но что же он ей сказал такого, что ее плющит от удовольствия? Или все же трахнул?!»
Разговоры о будущем затихали и вспыхивали вновь. Без особых споров, без конфликтов. Просто разговоры. Люди как бы примеряли на себя возможные роли в этой гигантской эпопеи и тихо охреневали от перспектив.
«Пожалуй, в чем-то Анжела даже права, — Марат был чуть постарше остальных и сильно тосковал о мальчишках. Отсюда, из этого безумного места даже жена, с которой они в последнее время что-то слишком часто ссорились, казалась лучшей из женщин. — Не факт, что я смогу приспособиться. Рим прав, возвращаться мне некуда. Уже одно то, что мы влезли в жизнь Торквемады, наверняка как-то на исторической линии скажется. А любая ошибка со временем растет, как снежный ком. Так что, нравится мне или нет, но жизнь у меня одна, и пройдет она именно здесь… Да пропади ты все пропадом!»
Первый раз андроидов Фаэт показал им утром следующего дня. В конференц-зал, совершенно синхронно двигаясь, вошли два человека. Впрочем, уже через мгновение все догадались, что это не люди.
Ростом более двух метров, сухощавого телосложения, одетые в плотно облегающие, матово-серые костюмы, полностью закрывающие тело. Даже обуви на ногах у них не было: просто черная тонкая прослойка между подошвой и полом.
Внешность у прибывших была довольно бесцветная. Если бы не их рост, они легко затерялись бы в любой европейской толпе. Тускло-серые волосы, бледно-голубые глаза, абсолютно идеальная, без малейшего пятнышка, веснушки или родинки кожа и узкогубые, немного лягушачьи рты. Не уроды и не красавцы.
— Фаэт, они все на одно лицо?
— Да, для них специально была выбрана максимально нейтральная внешность. Не вызывающая у людей симпатии или антипатии.
Рим задумчиво побарабанил пальцами по столу, и спросил одного из прибывших:
— Я — модель сорок два/двадцать четыре/двадцать восемь.
