Никто не знал, что Боги так благословят эту ночь… — тут он, очевидно поняв, что сказал что-то не то, испуганно посмотрел на Кота и кинулся ниц, бормоча, — Простите Господин, простите…
Кот недовольно поморщился и ответил:
— Господин, не наказывайте меня!
Кот, секунду подумав, ответил:
— Других богов, кроме нас, больше нет. Просто постарайся это запомнить.
Чувствовал себя он при этом мелким обманщиком.
«Да уж, как-то в армейке не учили нас богами прикидываться. Ну, ничего… Как говориться: стыд не дым, глаза не выест.».
Когда мальчишка отошел, Цинк с некоторым сочувствием посмотрел на Кота и спросил:
— Да уж… — неопределенно ответил тот.
— Надо привыкать, — со вздохом сказал Цинк. — Раз уж полезли во все это, нужно привыкать. И за мордами следить. А то у тебя такой вид сейчас, как будто тебя на мелкой краже поймали.
Охранять Фифу остались Разумовский, Цинк и Бык.
Пояснять им Разумовский ничего не стал. Впрочем, скорее всего, они и сами все прекрасно поняли.
Выгнав всех из зала, они стояли лицом к стенам, держа под наблюдением двери. Анжела плескалась в гордом одиночестве, периодически, что-то недовольно бурча себе под нос. Рима немного грызла совесть: «Зря я с ней так… Грубо. Она, вполне возможно, ничего такого и не имела ввиду. Ну, пококетничала девица. В конце концов, если бы это в нашем мире произошло, я б ее или бокалом вина угостил, или повежливее как-то ответил. С другой стороны, места здесь для флирта явно не подходящие. Во всяком случае, сейчас. А если, не дай бог, из-за нее молодняк начнет бараньими лбами стучаться — это такой трешняк будет, — недовольно посопев, он все же пришел к выводу: — Не, надо бы извиниться. Грубо я с ней.».
Анжела плескалась в бассейне пытаясь промыть волосы, благо, что капли воды с прядей скрывали слезы.
«Каааз-з-зел какой… Неужели правда думает, что я ему на шею повеситься пыталась. Да больно он мне нужен! Хамло армейское! Я же ничего такого… Просто пошутила… Ну, может, не сильно и удачно, но все равно — каааз-з-зел!»
Закончив плескаться, она вышла из бассейна, замоталась в одну из мягких простыней, вторую тюрбаном накрутила на голову и, посмотрев на таращившихся в стену мужиков, сказала:
— Хватит рассматривать эту живопись наскальную, пойдемте есть.
Когда мужчины дружно двинулись в столовую, она стыдливо развесила свое нижнее белье рядом с сохнувшими труселями бойцов на бортике бассейна.
