— Мне надо встать и предупредить миссис Тернер, что у нас гости.
— Как же я об этом забыл?
Этьен не отвернулся, когда Анна попыталась поскорей прикрыть наготу толстым халатом. Она почувствовала облегчение оттого, что он не спросил о ее самочувствии.
— Ты, кажется, не рад приезду матери.
Неужели Этьен не понимает, какое счастье, что у него есть мать? Анна всегда удивлялась тем, кто воспринимал свои семьи как само собой разумеющееся.
— Разве я выказал какое-то неодобрение?
— Ты был не слишком гостеприимен с ней.
— В сложившихся обстоятельствах меня можно назвать образцом самообладания. Подумать только, замужество! — фыркнул он. — У нее не все дома.
— Она ведь не хотела, чтобы ты женился на мне, — напомнила ему Анна, — я кое-что ненароком подслушала, — пояснила она, заметив, что Этьен удивленно приподнял брови.
— Самое главное, чтобы хотел я, не так ли? — ласково сказал он, и его глаза засияли. — Не волнуйся, моя мать не лишится сна только из-за того, что я не одобряю ее поступки. Точно так же и я не нуждаюсь в ее одобрении.
Она создает свои собственные правила и меняет их, когда они ей больше не подходят, — добавил Этьен.
Анна не могла сдержать улыбки.
— Ты улыбаешься очень таинственно, — произнес он, положив руку под голову и поправляя взъерошенные волосы. — Поделишься секретом?
Этьен уже не походил на себя прежнего, напоминавшего ей загадочного зверя, покидающего по утрам свое логово. Анна узнала его целиком и так полюбила, что едва сдерживалась, чтобы не закричать об этом на весь белый свет…
— Тебе не захочется слушать.
— А ты попробуй, скажи.
Анна смотрела, как напрягаются и расслабляются мышцы его плеч. Набравшись храбрости, она позволила своему взгляду опуститься ниже, туда, где простыня едва прикрывала узкие бедра Этьена. Она поразилась собственной смелости и неожиданным эмоциям.
— Кажется, ты сам совершенствуешь в себе талант создавать правила, а потом менять их. Наверное, ты унаследовал характер матери, — выдала Анна.
Этьен выслушал, многозначительно улыбнулся, и его глаза заблестели.
— Как ты думаешь, это мой единственный талант?
— Все говорят, что ты великолепный юрист, — заметила Анна несколько натянуто.
— Я не о профессии.
— Не умею кокетничать, — призналась она, когда досадное волнение улеглось. Ей не хотелось перейти грань, где кончается шутка и начинается серьезный разговор. Если бы она позволила себе увлечься шутками интимного характера, пришлось бы признаться в большем, чем ей хотелось бы.
