Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Союз-77. Книга 2. Мы одной крови» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Герой возвращается в Советский Союз 1977 года, где его ждут опасные интриги: заговоры КГБ, тайные общества и коварные агентки. Запутанная сеть загадок и тайн разворачивается перед ним среди атмосферы позднего СССР, где нужно разобраться, кому доверять и как выжить в этом опасном лабиринте.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Тут тоже были варианты, причём не один и не два. Вариантов было много. Если этот кто-то сам из будущего, то я мог его в будущем прищучить и он теперь старался это предотвратить. Но, как не напрягался, я не мог припомнить никого, кому так сильно насолил бы в своей первой жизни…
— Поедем ко мне? — кивнул Весёлкин, когда вертолёт приземлился на бетонные плиты закрытой базы. — Поговорим, раз уж ты не спишь.
— Меня там девушка ждёт не дождётся, — усмехнулся я.
— Такая их доля девичья — ждать. Всё стало слишком серьёзно, чтобы можно было откладывать разговор из-за бабы.
Говорил он жёстко, видать поговорить было действительно нужно. Позарез.
— Значит, едем. Поговорим, раз уж я не сплю.
Он кивнул. Мы вышли и сели в чёрную «Волгу».
— А как мои парни доберутся? — поинтересовался я.
— Довезут на служебном, не переживай. За шабашников тоже не переживай. Их оформят по всем правилам.
Он замолчал, не желая говорить при водителе. А я снова начал соображать. Скорее всего, заказчики моей ликвидации опасались, что я могу совершить что-то такое, что в будущем окажется для них категорически неприемлемым. А из этого напрашивался вывод, что эти заказчики имели о будущем весьма полное представление. А если сами они там ещё не были, значит кто-то им рассказал. Из тех, кто там побывал, я пока знал только Весёлкина-Грабовского. И себя.
А что, если допустить, что в моём устранении заинтересована некая специальная служба из-за границы? Смешно, конечно, но не так уж невероятно. Например америкосы. Правда, зачем им это? А вот предположим, моя деятельность приведёт к смене истории, я же этого хотел? Хотел. И тогда Союз не распадётся на независимые государства. А значит их усилия по расшатыванию и ослаблению СССР пойдут прахом. Логично? Да, но с намёком на паранойю и новую теорию заговора. Так что…
Мы снова приехали на Лубянку. Мне оформили пропуск и мы пошли по коридорам и этажам.
— Ну вот, — кивнул Весёлкин и открыл дубовую дверь. — Заходи в мою берлогу, как говорится. Чай или кофе будешь? Надо было заехать бутербродов купить.
— Где в это время?
— Да хоть в «Интуристе». Ладно, что теперь об этом. Поголодаем. Так кофе или чай?
— Кофе, пожалуйста. Растворимый?
— Ну, а какой ещё? Сахар надо?
— Нет.
Пока он возился с чайником, стоящем на подоконнике, я осматрелся. Кабинет был небольшим, похожим на кабинет Рахманова. Та же советская роскошь деревянных панелей, рабочий стол, шкаф с папками. Приставной стол для заседаний у Весёлкина был поменьше. Блин, прилепился этот Весёлкин. Грабовский он, Грабовский.
Он поставил передо мной чашку кофе и вазочку с шоколадными конфетами, а сам уселся на своё кресло под портрет Железного Феликса.
— «Кара-Кум», «Белочка», «Летняя ночь». Угощайся.
Я отпил горячей кисло-горькой жидкости.
